Кастинговые фотографии показывают ребёнка таким, какой он сейчас: понятный портрет, средний план, снимок в полный рост, обычная одежда и несколько спокойных состояний без карикатурных гримас. Кадров несколько потому, что каждый отвечает на свой вопрос: лицо, сложение и рост в один снимок не помещаются. Художественная съёмка лежит в пакете дополнением, а решение о приглашении принимают по простым кадрам. Чем точнее фотографии совпадают с сегодняшним видом ребёнка, тем реже семья ездит на пробы впустую.
Просьба приходит буднично. Пришлите фотографии ребёнка, лучше сегодня. Что именно снимать, в сообщении не объясняют, и семья открывает галерею в телефоне. Там триста кадров, из которых не годится ни один: на море ребёнок щурится, на дне рождения он в костюме тигра, на школьной линейке стоит третьим слева и размером с ноготь.
Дальше рождается понятное решение — сходить к фотографу и снять красиво. Провалить такую задачу трудно, вечер заканчивается папкой эффектных снимков, и семья считает вопрос закрытым. Толку от этой папки меньше, чем от одного скучного кадра у светлой стены. Взрослому на другом конце переписки нужны сведения о ребёнке, а красота кадра сведений не прибавляет.
Один снимок не отвечает на все вопросы сразу
Кастинговый пакет устроен просто. Кадров в нём несколько, сняты они с разного расстояния, потому что с разного расстояния видно разное. Портрет отвечает за лицо. Средний план показывает сложение: плечи, шею, руки, осанку. Снимок в полный рост говорит, какого ребёнок размера и как он держится, когда его никто не поправляет.
Между собой эти кадры не соревнуются. Из десяти дублей портрета семья действительно выбирает лучший. Подменить портретом полный рост нечем. Вопрос про рост никуда не денется, его просто зададут отдельно и словами, потратив на это ещё день переписки.
Средний план в этом ряду страдает чаще всех. Дома снимают либо лицо, либо человека целиком, а середина выпадает, потому что снимать её вроде бы незачем. Между тем на среднем плане видно то, чего не показывают крайности. Как сидит на ребёнке обычная футболка. Крупные у него руки или мелкие. Ровно ли он держит плечи, как посажена голова и что делают его руки в ту минуту, когда им не дали никакого дела.
Школьная фотосъёмка приучает к обратному счёту. Ей нужно представить тридцать человек одинаково и остаться семейной памятью, поэтому из дублей оставляют тот, где ребёнок хорошо получился: карточку будут смотреть родные и через двадцать лет. У кадра для проб мерка другая. Тут спрашивают, сколько по снимку можно узнать, и «хорошо получился» на этот вопрос не отвечает вовсе.
К трём основным кадрам добавляют два-три спокойных состояния. Ребёнок серьёзен, ребёнок улыбается, ребёнок смотрит в сторону и о чём-то думает. Карикатурные рожицы в этот ряд не входят по простой причине. По гримасе не видно ни лица, ни человека, поэтому в пакете от неё нет никакого проку.
Главное правило: каждый кадр в пакете отвечает на свой вопрос, и лишний красивый снимок не закрывает недостающий простой.
Портрет читают буквально: цвет волос, длина стрижки, зубы
В лице смотрят вещи скучные до обидного. Цвет волос и длину стрижки. Зубы, потому что брекеты меняют улыбку и через год снимаются. Форму лица, веснушки, родинку у брови — приметы, по которым одного ребёнка отличают от двадцати похожих.
Оценки внешности в этом перечне нет вовсе. Совпадёт ребёнок с задачей проекта или разойдётся с ней, взрослый понимает за несколько секунд, и к достоинствам вашего сына или дочери такое совпадение отношения не имеет.
Родителю это место даётся тяжелее прочих, потому что список выглядит как разбор ребёнка по частям. Работает он в обратную сторону. Чем точнее кадры описывают сегодняшний вид, тем реже семья ездит туда, где ребёнок не подходил с самого начала, и тем меньше ему достаётся отказов, к нему лично не относящихся.
Портрет дома портят обычно две вещи, и обе поправимы за минуту. Первая — верхний свет. Лампа с потолка кладёт тени в глазницы и под нос, отчего лицо выглядит осунувшимся и старше своих лет. Вторая — высота камеры. Телефон, поднятый над головой ребёнка, сужает лицо к подбородку; опущенный к груди, он его расширяет. Свет от окна в пасмурный день и камера на высоте глаз снимают обе поломки, и никакой техники для этого покупать не нужно.
Кадр со спектакля выглядит эффектнее и сообщает меньше
Сценический свет ставят под историю. Луч приходит сбоку или сзади, половина лица уходит в тень, для зала это верное решение. Грим рассчитан на десятый ряд. Камера стоит там, где помещается вся сцена, поэтому ребёнок занимает в кадре несколько сантиметров.
На любом показе в «Дети райка» разница заметна сразу. Общий план с костюмами и цветным светом семья хранит годами и показывает бабушке, но описать по нему внешность конкретного ребёнка нельзя, потому что в кадре видно постановку.
Отсюда простой порядок для семьи, у которой ребёнок занимается. Съёмка с показа живёт своей жизнью, её пересматривают дома и отправляют родственникам. Пакет для проб собирают отдельно и по другим правилам, даже если хороших сценических кадров накопилось за сезон много.
Иногда подходящий снимок в семейном архиве всё-таки находится, и ищут его по одному признаку. Годится летний кадр, где ребёнок стоит близко к камере при дневном свете, смотрит в объектив и ничем не заслонён. Сняты такие карточки обычно случайно, между делом, поэтому лицо на них живее любого постановочного.
Одежда, фон и обработка: чем меньше в кадре спорит с ребёнком
Одежду берут обычную и однотонную. Крупная надпись на футболке, блёстки, яркий принт и накинутый капюшон работают одинаково: глаз уходит на них, и через минуту человек помнит толстовку, а лицо не помнит. Фон нужен ровный. Годится стена, штора, светлая дверь, и дома всё это находится за пять минут.
Спокойные состояния по команде «улыбнись» не получаются. Работает разговор. Взрослый снимает и одновременно спрашивает про школу, про вчерашнюю игру, про то, что случилось на тренировке, а лицо меняется само. Из двадцати кадров такой съёмки потом набираются три разных состояния. Просьба «сделай серьёзное лицо» даёт ровно то, что обещает, — сделанное лицо, заметное с первого взгляда.
С обработкой сложнее, потому что заказывают её из лучших побуждений. Ретушь первым делом стирает приметы: веснушки, родинку, неровный зуб, круги под глазами после школьной недели. Через неделю на пробу приходит человек, которого на карточке не было. Неловко в эту минуту будет ребёнку, а фотограф свою работу давно закончил.
Что проверить в готовых кадрах: «Узнаю ли я здесь сегодняшнего ребёнка?» · «Видно ли лицо целиком?» · «Есть ли снимок в полный рост?» · «Что в кадре ярче самого ребёнка?»
Когда фотографии перестают быть про сегодняшнего ребёнка
Дети меняются быстрее любых карточек о себе. Пакет устаревает после заметной перемены: сменилась стрижка, поставили или сняли брекеты, ребёнок вытянулся за лето, у подростка сломался голос. Сюда же относится сильная работа, которой в прошлой версии пакета ещё не было.
Стареют кадры при этом с разной скоростью. Лицо у подростка меняется за несколько месяцев, поэтому портрет переснимают чаще прочих. Снимок в полный рост держится дольше, пока ребёнок не вытянулся за очередное лето. Из-за этой разницы весь пакет обновлять целиком обычно незачем. Достаточно заменить тот кадр, который перестал совпадать с ребёнком, а остальные продолжают работать ещё сезон.
Переснимать всё каждый месяц незачем и подавно. Пока ребёнок выглядит так же, старые кадры делают свою работу честно, и тратить на них деньги второй раз никакой пользы не приносит. Полезнее другое. Держите дату съёмки рядом с файлами и складывайте версии по папкам, чтобы через год не отправить прошлогоднюю. По самой фотографии её возраст не виден, а память подводит уже к весне.
Когда дело не только в фотографиях
Фотографии остаются инструментом отклика. Они дают взрослым на другом конце возможность рассмотреть ребёнка, и работа их на этом заканчивается: приглашение зависит от задачи проекта, возраста, типажа и десятка обстоятельств, на которые семья не влияет.
Половину дела карточки не закрывают вовсе. По ним не слышно голоса и не видно, как ребёнок держится, когда с ним заговорили. Для этого снимают короткую запись, и про неё у нас написано отдельно — что такое актёрская визитка и что в ней успевают разглядеть.
Ваша часть работы не переснимается никем. Исходники хранит семья. Семья же решает, кому уходят файлы с лицом и возрастом ребёнка, и заранее спрашивает у принимающей стороны, куда именно они попадут дальше. Проверять это приходится каждый раз заново, потому что пакет отправляют не однажды.
Последнее решение тоже за взрослым. Съёмку надо вовремя остановить: к тридцатому кадру ребёнок перестаёт понимать, чего от него хотят, а вечер превращается в экзамен, которого никто не назначал.
В «Дети райка» живой ребёнок стоит дороже идеальной картинки
Позиция студии простая. Театр не должен ломать характер, он может расширить круг того, что ребёнок умеет. Тихого не переделывают в громкого, экстраверсии здесь не требуют ни от кого. За сезон у каждого набирается несколько выходов к чужим людям, и на этих выходах видно человека, который у вас есть.
Тот же счёт мы держим на итоговом показе. Родителей просим отпустить ситуацию. Никто в этот вечер не сдаёт экзамен на идеальность, а волнение, забытая реплика и слишком широкий жест входят в цену живого вечера, ради которого все и собрались.
Помогает и простая арифметика сезона. За год ребёнок несколько раз оказывается перед незнакомыми людьми, от чтецкого конкурса до показа на большой сцене. После нескольких таких вечеров штатив в углу комнаты перестаёт быть событием, и на домашних кадрах разница видна по лицу.
Отсюда и наше отношение к кастинговому кадру. Снимать стоит ребёнка, которого вы каждый день видите дома. Про сами материалы и про то, чем заняты в студии те, кто смотрит в сторону камеры, написано на отдельной странице основного сайта.
Вопросы родителей
Можно ли снять кастинговые фотографии на телефон?
Можно, если в кадре видно то, ради чего его прислали. Нужны ровный дневной свет, спокойный фон и три расстояния — лицо крупно, до пояса, в полный рост. Перед отправкой посмотрите кадры на большом экране. На телефоне не видно ни промаха по резкости, ни того, что макушка срезана краем кадра, а взрослый на другом конце откроет их как раз на компьютере.
Нужны ли макияж и укладка?
Причёска в кадре должна быть той, с которой ребёнок ходит каждый день. Уложенные волосы и подведённые глаза меняют лицо ровно настолько, чтобы на встрече оно оказалось другим. Волосы стоит просто вымыть и убрать со лба, чтобы брови и глаза были видны целиком.
У ребёнка брекеты. Прятать улыбку?
Прятать незачем: на встрече брекеты всё равно увидят, а закрытый рот на всех кадрах читается как скованность. Полезнее помнить о другом. Брекеты снимают в известный вам срок, и через несколько месяцев после этого улыбка станет другой. Портрет тогда придётся переснять, а снимок в полный рост чаще остаётся годным.
Сколько всего кадров держать в пакете?
Обычно хватает пяти-шести. Три основных — портрет, средний план, полный рост — плюс два-три спокойных состояния, где ребёнок серьёзен, улыбается или смотрит в сторону. Длинная подборка из тридцати снимков работает хуже короткой: выбирать из неё никто не станет, а разница между кадрами теряется.
Точный кадр экономит семье больше, чем красивый
Пакет из трёх простых снимков обходится дешевле модной съёмки и служит дольше, потому что стареет он вместе с ребёнком, а не вместе с модой на обработку. Дальше остаётся спокойный порядок дел: портрет, средний план, полный рост и привычка переснимать их, когда сын или дочь заметно изменились. Остальное фотографиями не передаётся и набирается годами — как ребёнок говорит, слышит ли собеседника и что с ним происходит, когда камеру включили.