Телефон ставят неподвижно и на высоту глаз ребёнка, за спиной оставляют ровную стену, которая не совпадает по цвету с одеждой. Свет идёт спереди, чтобы глаза и мимика были видны без резких теней. Звук требует больше внимания, чем картинка: окно закрывают, технику выключают, камеру держат в полутора метрах. Кадр берут поясной, одежду простую, а взрослый читает за партнёра рядом с объективом и вполголоса.
Задание приходит вечером и выглядит несложным. Две сцены, реплики второго персонажа читает кто-то из взрослых, файл нужен к пятнице. Текст ребёнок знает, дома тихо, телефон заряжен. Через час на записи обнаруживается тёмное пятно вместо лица, потому что за спиной оказалось окно, а каждую третью реплику перебивает вытяжка с кухни.
Смотреть эту запись будут без вас. Никто не переспросит и не попросит сказать погромче, так что всё поправимое правится до нажатия на кнопку. Разговор про фон, свет и звук занимает один вечер, зато потом повторяется по накатанному и укладывается в десять минут перед каждой новой записью.
Плохую запись не переспросишь
У доски ребёнок получает ответ сразу. Учитель поднял брови, значит, не расслышал, и следующую фразу можно сказать громче. С записью так не выйдет. Её откроют без ребёнка и спустя несколько дней, поэтому он не узнает ни того, какое слово потерялось, ни того, дошло ли вообще хоть что-нибудь из сыгранного.
Отсюда деление работы, которое дома стоит проговорить вслух. Актёрская часть на ребёнке: понять задачу, попробовать несколько ходов, ответить читающему. Техническая часть целиком на взрослом. Аккуратная съёмка ничего не прибавляет к тому, что ребёнок сделал; неаккуратная умеет отнять, потому что сквозь темноту и гул сделанного просто не видно.
Фон: ровная стена вместо комнаты со всей её жизнью
Фон работает тогда, когда его не замечают. Годится ровная стена, дверь шкафа, штора без рисунка. Всё, что за спиной блестит, шевелится или рассказывает про вашу семью, перетягивает внимание на себя. Полка с игрушками, зеркало, гирлянда, брошенная на кровать одежда — по такому кадру взрослый начинает разглядывать квартиру вместо того, чтобы смотреть на ребёнка.
Дальше идёт цвет. Светлая футболка на белой стене оставляет от ребёнка голову и кисти рук, тёмная толстовка на тёмных обоях превращает его в силуэт. Хватает разницы в один тон. Специально ничего подбирать не нужно. Одежду поменять проще, чем стену, поэтому её выбирают уже после того, как решено, где ребёнок встанет.
От стены стоит отойти на шаг. Вплотную к ней ложится собственная тень ребёнка, а на записи она заметнее, чем кажется глазу в комнате.
Маленькая квартира этому не мешает. Нужен метр ровной поверхности и место, куда встанет телефон. Съёмка в детской никого не смущает, и разворот камеры на девяносто градусов чаще всего решает вопрос целиком. Если ровного участка нет вовсе, выручает однотонный плед, наброшенный на дверь шкафа или на спинку высокого стула.
Свет: окно перед лицом
Самая частая домашняя ошибка выглядит одинаково у всех. Ребёнка сажают спиной к окну. Телефон выставляет яркость по самому светлому пятну, окно побеждает, лицо уходит в тень. Разворот на сто восемьдесят градусов чинит такую запись целиком, и никакого оборудования для этого не требуется.
Днём проще всего снимать у окна, поставив ребёнка лицом к свету. Прямое солнце при этом мешает: оно бьёт в глаза, ребёнок щурится, поперёк щеки ложится резкая полоса. Тонкая занавеска убирает её за секунду, а если занавески нет, ребёнка отодвигают от окна на пару шагов.
Одной люстры вечером обычно мало. Свет идёт сверху, под бровями и носом собираются тени, глаза проваливаются. Настольная лампа, поставленная за телефоном чуть выше лица, эти тени разгоняет. Ещё мягче выходит, если направить лампу не в ребёнка, а в белую стену рядом с ним.
Проверяют по глазам. Если в них виден отблеск и понятно, куда ребёнок смотрит, света достаточно. Тёплую лампу с холодным потолочным светом лучше не смешивать, иначе на лице появляется зеленоватый оттенок, от которого потом никак не избавиться.
Звук требует больше возни, чем картинка
Тёмный кадр досмотрят. Речь, которую приходится разгадывать, тяжело слушать любому, поэтому со звуком дома возятся дольше всего остального.
Микрофон телефона слабый и всеядный. Он одинаково берёт голос ребёнка, холодильник, лифт за стеной и телевизор в соседней комнате. Полтора-два метра до камеры считаются рабочим расстоянием, дальше голос начинает тонуть в комнате. Совсем близко тоже плохо: на полуметре телефон ловит дыхание и подчёркивает шипящие, отчего речь начинает свистеть.
Перед записью закрывают окно, выключают телевизор, вытяжку и стиральную машину, снимают телефон с зарядки и ставят режим «не беспокоить». Звонок посреди дубля обходится дороже, чем кажется: на эту сцену ребёнок собирался не десять секунд.
Голая комната гудит. Ковёр, шторы, диван, шкаф с одеждой глушат эхо, поэтому пустая гостиная нередко звучит хуже заставленной детской. Ванная и кухня с плиткой не подходят вовсе, там любое слово идёт с хвостом. Проверить это можно за полминуты, записав десять секунд и послушав их, отвернувшись от экрана телефона.
Что проверить на пробном дубле: видно ли, куда смотрит ребёнок · разбираете ли каждое слово, отвернувшись от экрана · не гудит ли фон в паузах · не уползает ли ребёнок из кадра к последней реплике.
Камера на уровне глаз и кадр по пояс
Телефон в руках дрожит всегда, даже у того, кто уверен в обратном. Стопка книг, коробка из-под обуви, спинка стула, зазор между двумя банками — годится любая опора, которая не поедет за время дубля.
Высоту берут по глазам ребёнка. Камера снизу удлиняет подбородок и разворачивает лицо ноздрями в объектив. Сверху она, наоборот, уменьшает ребёнка и делает его младше своих лет. Ровно на уровне глаз человек выглядит собой, а именно за этим запись и включают.
Кадр по умолчанию поясной, то есть видно лицо, плечи и руки. Крупный план берут, только если о нём попросили отдельно. Границы кадра ребёнку стоит показать заранее, иначе к третьей реплике он уедет из них плечом и половину сцены проведёт за краем. Перед настоящим дублем полезно пройти сцену целиком и смотреть при этом в экран, потому что со стороны выход из кадра почти не заметен.
Одежда простая и однотонная. Мелкая клетка и полоска на записи рябят, крупная надпись читается вместо лица, блестящая ткань ловит блики от лампы. Костюм персонажа не нужен, пока о нём не попросили. Намёк на роль вполне допустим: цвет, свитер, собранные волосы обычно и есть всё, что для этого нужно.
Кто читает за партнёра и сколько идёт запись
Реплики второго персонажа обычно достаются взрослому. Место у него определённое: рядом с объективом, чуть сбоку и на высоте камеры, чтобы взгляд ребёнка оставался направленным почти в кадр. Читающий, устроившийся в углу дивана, разворачивает ребёнка в профиль на всю сцену, и лица в кадре почти не остаётся.
Читают ровно и негромко. Взрослому нужно подать реплику вовремя, играть её не надо. Стоит начать играть, и ребёнок отвечает уже вашей интонации, а не тому, что происходит у его героя. Громкость читающего тоже стоит держать ниже детской, иначе на записи главным человеком окажется взрослый.
Длину задаёт инструкция, и соблюдают её буквально. Сцену снимают целиком, одним куском, без склеек, музыки и заставок. Снимать лучше основной камерой телефона, потому что фронтальная почти всегда слабее. Перед первой репликой и после последней хорошо оставить пару секунд тишины, иначе обрезанное на полуслове начало выглядит как технический сбой.
Счёт времени детям в «Дети райка» знаком по чтецкому конкурсу «Дебют»: на стихи там дают до двух минут, на прозу до трёх, и уложиться нужно ровно. Привычка попадать в назначенное время потом пригождается везде, где просят полторы минуты и имеют в виду полторы.
Когда дело не только в фоне, свете и звуке
Ровный свет и чистый звук не добавляют к записи ни одной мысли. Они убирают помехи, на этом их работа заканчивается. Если ребёнок проговорил текст ровным голосом, ничего никому не сделав, хорошая съёмка покажет это даже отчётливее прежнего.
Дальше начинается то, ради чего запись вообще открывают: понял ли ребёнок задачу, отвечает ли он живому человеку, меняется ли что-нибудь к концу сцены. Про саму встречу и про то, почему причину выбора обычно не сообщают, у нас есть отдельный разговор в материале о встрече с кастинг-директором.
Часть работы остаётся за родителем, и её никто не сделает вместо вас. За кадром нужен один взрослый, а не вся семья с советами. Подсказывать по ходу дубля нельзя: ребёнок разворачивается на голос из-за камеры и начинает играть для вас. Решение остановиться на сегодняшнем варианте тоже принимает взрослый, потому что к десятому дублю ребёнок уже не отличает удачный от неудачного.
Что из этого набирается в «Дети райка»
Разборчивость с полутора метров берётся оттуда же, откуда всё остальное в речи. У базовых групп зимой идёт зачёт по сценической речи. Готовят к нему дыхание, силу голоса, диапазон, дикцию, ритм и голос в движении. Дома от ребёнка нужна не громкость на зал, а внятность вблизи, и набирается она тем же самым.
Привычка работать при включённой технике приходит с прогонов. Май уходит на репетиции на большой сцене, где уже стоят свет, звук и костюмы. Театральные приборы слепят по-настоящему, зала из-под них не видно, и после такого вечера телефон на стопке книг перестаёт быть событием.
Есть и третья вещь, которая на записи слышна сразу. В продвинутых группах в марте проходит импровизационный батл, где сцену собирают на ходу из того, что предложил партнёр. Ребёнок, привыкший к такой работе, спокойнее переносит просьбу сыграть иначе. Дома та же гибкость выручает, когда после третьего дубля становится ясно, что сцену придётся собирать заново.
Что у нас устроено для тех, кто смотрит в сторону камеры, собрано на странице про кино.
Вопросы родителей
Снимать вертикально или горизонтально?
Сначала перечитайте задание, там это обычно указано. Если указания нет, снимайте горизонтально и не меняйте ориентацию между дублями: разнобой в одной присланной папке выглядит небрежно. Отдельно проверьте, что телефон не переворачивает картинку сам, когда его кладут набок.
У нас нет штатива. На что поставить телефон?
На стопку книг, коробку из-под обуви, спинку стула, зазор между двумя банками. Требований к опоре ровно два: она держит высоту глаз ребёнка и не съезжает за время дубля. После старта телефон не трогают вообще, даже чтобы поправить кадр на сантиметр.
В квартире нет ни одной свободной стены. Что делать с фоном?
Подойдёт дверь, угол комнаты, однотонная штора или плед, наброшенный на шкаф. Фону не нужно быть студийным, ему нужно быть ровным и молчаливым. Даже в заставленной детской обычно находится метр стены, куда можно развернуть ребёнка вместе с телефоном.
Свет получился так себе. Можно вытянуть запись фильтрами?
Фильтр осветляет вместе с лицом всю грязь в тёмных местах, а шумоподавление съедает согласные, из-за чего речь начинает булькать. Переснять с лампой и закрытым окном быстрее, чем обрабатывать. Самопробу вообще отправляют без монтажа, музыки и титров.
Техника нужна затем, чтобы её никто не заметил
Вечер, потраченный на стену, лампу и тишину, окупается простой вещью: взрослый на другом конце смотрит на ребёнка вместо того, чтобы разбирать помехи. Дальше всё решает работа, которая набирается годами, — слышная речь, внимание к партнёру, спокойствие перед объективом. Второй раз снимать будет заметно легче, потому что половина решений уже принята и повторять их не придётся.