Хорошая книга и книга, которая идёт вслух, — не одно и то же. Здесь двенадцать книг для детей шести-восьми лет, отобранных по второму признаку. В таблице длина одной главы, возраст и то, чем книга удобна читающему; ниже про каждую подробнее: где остановиться и обо что обычно спотыкается взрослый.
| Книга | Возраст | Одна глава | Чем удобна вслух |
|---|---|---|---|
| Свен Нурдквист, «Петсон и Финдус» | 6+ | 10–12 мин вся книга | картинок больше текста, хватает одного вечера |
| Анне-Катрине Вестли, «Папа, мама, бабушка, восемь детей и грузовик» | 6+ | 5–7 мин | глава — законченный случай, обрывать не приходится |
| Виктор Драгунский, «Денискины рассказы» | 6+ | 4–6 мин | говорит сам Дениска, фразы короткие |
| Эдуард Успенский, «Дядя Фёдор, пёс и кот» | 6+ | 8–10 мин | почти сплошной диалог, три ясных голоса |
| Отфрид Пройслер, «Маленькая Баба-Яга» | 6+ | 8–10 мин | ровные главы, одна на вечер |
| Николай Носов, «Приключения Незнайки и его друзей» | 6+ | 10–12 мин | имена говорящие, держатся с первого раза |
| Алан Милн в пересказе Бориса Заходера, «Винни-Пух и все-все-все» | 6+ | 12–15 мин | внутри Шумелки, их подхватывают |
| Астрид Линдгрен, «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше» | 6+ | 15–18 мин | диалога больше, чем описаний, главу можно делить |
| Александр Волков, «Волшебник Изумрудного города» | 7+ | 8–10 мин | дорога: легко вспомнить, где вчера остановились |
| Эно Рауд, «Муфта, Полботинка и Моховая Борода» | 7+ | 6–8 мин | короткие главы, но прозвища даются языку не сразу |
| Александр Пушкин, «Сказка о царе Салтане» | 7+ | 8–10 мин один кусок | стих ведёт сам, дыхание расставлено строкой |
| Туве Янссон, «Шляпа волшебника» | 8+ | 12–15 мин | требует вдвое более медленного темпа |
Первые четыре — с них проще всего начать
Свен Нурдквист. «Петсон и Финдус»
Вся книга укладывается в один вечер, и половину этого времени вы не читаете, а рассматриваете картинку вместе. Годится для вечера, когда сил нет ни у кого. Финдус тараторит, Петсон отвечает медленно, и разница слышна сама — играть голосами не нужно.
Анне-Катрине Вестли. «Папа, мама, бабушка, восемь детей и грузовик»
Главы по пять-семь минут, каждая про один случай: купили ёлку, потерялись в городе, поселили бабушку в грузовике. Ребёнок засыпает к концу главы — ничего не рушится, история закончена. Восемь детских имён начинаются на одну букву, и путается на них взрослый чаще, чем ребёнок; проще один раз прочитать их вслух до чтения.
Виктор Драгунский. «Денискины рассказы»
Рассказ идёт четыре-шесть минут, говорит мальчик, фразы у него короткие — дыхания хватает на любую. Порядок не важен, можно открывать где придётся. Трудность здесь одна, и она у читающего: смешное почти всегда в последней строке, и если голос выдал её заранее, слушать уже нечего.
Эдуард Успенский. «Дядя Фёдор, пёс и кот»
Голосов ровно три, и каждый со своей манерой: Матроскин считает и рассуждает, Шарик суетится, дядя Фёдор говорит спокойнее обоих взрослых. Диалог вслух идёт легче любого описания — реплика короткая, между репликами есть куда вдохнуть. Остановиться можно на любой странице.
Когда ребёнок уже держит целую главу
Отфрид Пройслер. «Маленькая Баба-Яга»
Главы одинаковой длины, восемь-десять минут, в каждой одно колдовство от начала до конца. Книга ровно ложится на две недели вечеров, и ребёнок знает заранее, что вечер не оборвётся на полуслове. Ворон Абрахас ворчит — единственный голос, который стоит взять отдельно.
Николай Носов. «Приключения Незнайки и его друзей»
Знайка, Пилюлькин, Тюбик, Пончик — имена говорящие, и десяток персонажей ребёнок держит без усилия, что для этого возраста редкость. Сложность в другом: в сценах говорят разом пятеро, и читающий сам теряет, чья реплика чья. Помогает короткая пауза перед репликой, а не смена голоса.
Алан Милн в пересказе Бориса Заходера. «Винни-Пух и все-все-все»
Глава длинная, двенадцать-пятнадцать минут, и внутри неё стоят Шумелки и Ворчалки. Их не читают, а проговаривают в ритм, и к третьему разу ребёнок вступает вместе с вами. Заходер писал под чтение вслух: слова у него смешные на звук, а не на вид. Главы самостоятельные, вернуться к любимой через месяц можно без потерь.
Астрид Линдгрен. «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше»
Карлсон даёт готовую интонацию: он всё время требует, хвастается и торопится, и от читающего почти ничего не требуется, кроме темпа. Глава длинная, пятнадцать-восемнадцать минут, и делить её пополам нормально. Внутри всегда есть место, где Карлсон улетел в окно, — это же и лучшая точка остановки на завтра.
Потруднее — и ребёнку, и читающему
Александр Волков. «Волшебник Изумрудного города»
Книга устроена как дорога, и в этом главное удобство: каждая глава — новый участок пути и новая встреча, поэтому вопрос «на чём мы вчера кончили» решается сам собой. Глава восемь-десять минут. Описания дороги длиннее, чем у Носова, и читать их надо медленнее, иначе картинка у слушателя отстаёт и он начинает ёрзать.
Эно Рауд. «Муфта, Полботинка и Моховая Борода»
Главы короткие, шесть-восемь минут. Первый вечер уходит на то, чтобы язык привык к Полботинку и Моховой Бороде в косвенных падежах, дальше идёт легко. Заминка на имени сбивает слушателя сильнее, чем длинное предложение: он теряет не слово, а нить.
Александр Пушкин. «Сказка о царе Салтане»
Стих ведёт сам: ритм ровный, дыхание расставлено строкой, сбиться трудно. Опасность ровно одна — скандирование. Если читать по ударениям, получается барабан, и смысл уходит из-под слов. Выручает то же, что и в прозе: понимать, что происходит сейчас, и рассказывать это, а не отбивать. Читают частями по восемь-десять минут, границы видны по сюжету.
Туве Янссон. «Шляпа волшебника»
Прекрасная книга, и вслух она неудобна — про это лучше знать заранее. Предложения длинные, описания подробные, событие может не начинаться две страницы. Читать её надо вдвое медленнее обычного и не пытаться взять период одним дыханием: внутри длинной фразы почти всегда есть запятая, на которой можно остановиться, и слушатель от этой остановки выигрывает.
Отчего хорошая книга не идёт вслух
Разница между книгой для себя и книгой вслух держится на дыхании. Глазами длинный период читается спокойно. Можно вернуться на строку назад, можно перечитать. Вслух он берётся одним выдохом, и если воздух взят высоко, плечами, к пятой строке ресурса не остаётся. Голос садится, конец фразы уходит вниз и пропадает — а слушатель теряет мысль ровно там же, где читающий потерял воздух. Поэтому диалог идёт легче описания. Реплика короткая, и дыхание восстанавливается само, без всякой техники.
Второе — темп. Детям читают быстрее, чем нужно, почти все. Спешка тут ни при чём. Взрослый видит фразу целиком и понимает её раньше, чем произносит; ребёнок собирает её по словам и строит картинку с отставанием в полфразы. Пауза в конце предложения и есть то время, за которое он успевает увидеть сказанное. Если вам кажется, что вы читаете медленно и однообразно, темп, скорее всего, только что стал нормальным.
Останавливаться лучше не там, где кончилась глава. Глава заканчивается закруглением: герой дома, событие завершилось, интерес израсходован. Назавтра книгу придётся заводить заново, а заводить всегда труднее, чем продолжать. Остановка за страницу до развязки оставляет вечер незакрытым, и на следующий день ребёнок приносит книгу сам. Приёму этому лет двести. Им пользуется всякий, кто рассказывает историю по частям.
Ребёнок, который перебивает вопросами, слушает лучше того, кто молчит. Вопрос значит, что картинка строится и в ней обнаружилась дыра: непонятное слово, непонятный поступок, неясно, кто говорит. Отвечать стоит коротко и сразу возвращаться в текст — отложенный на конец главы вопрос теряется вместе с интересом. С текстом на репетиции работают так же. Сначала выясняют, что происходит, чего герой хочет и кому говорит, и только потом ищут, как это должно звучать. Интонация, поставленная раньше понимания, всегда выходит фальшивой, и у взрослого за книгой это слышно не хуже, чем на сцене.
Играть все голоса не нужно. Громкость, взятая горлом, садит голос к третьей минуте, а вечер длится пятнадцать. Персонажи разводятся темпом и паузой, а не тембром. Матроскин говорит размеренно, Шарик перебивает, и этого хватает, чтобы ребёнок их не путал. Имена, наоборот, стоит проговорить заранее, до того как начали читать.
Просьба перечитать одно и то же в двадцатый раз взрослого обычно утомляет, а ребёнку она нужна. Он уже знает, чем кончится, и слушает поэтому не историю, а то, как она сделана: где вы понизили голос, где остановились, какое слово оказалось смешным. На повторе он и начинает вступать вместе с вами — сначала последним словом строчки, потом целой репликой. В театре повтор устроен так же, и держится он не на заучивании удачной интонации: каждый прогон нужен, чтобы найти в знакомой сцене что-то точнее вчерашнего. Договориться проще, чем отказывать. Одна знакомая глава, одна новая.
В шесть-восемь лет вечернее чтение вслух обычно бросают по одной причине: ребёнок научился читать сам, и взрослому кажется, что дело сделано. Своё чтение в этом возрасте съедает почти всё внимание на складывание слов, и на смысл ресурса уже не остаётся — потому дети, бегло читающие вывески, пересказывают прочитанную страницу через силу. На слух тот же ребёнок понимает книги на два-три года старше тех, что берёт сам. Эти две линии идут параллельно и довольно долго: одна тренирует технику, вторая — понимание. Отменять вторую рано.
Разделить чтение — приём, который работает и на площадке, и дома. Взрослый читает всё, что от автора, ребёнок берёт реплики одного героя, Финдуса или Карлсона. Реплика короткая, дыхания хватает, а главное — ребёнок говорит не от себя, у него есть кто-то, за кого он говорит, и голос от этого свободнее, чем при чтении «своими словами». Начинают с одного героя. Двух сразу семилетнему обычно много: он перестаёт следить за историей и начинает искать глазами свою следующую строчку.
Любую другую книгу можно проверить за минуту. Откройте её на середине и прочитайте вслух один абзац. Считайте, сколько раз пришлось добирать воздух посреди фразы и сколько раз вы споткнулись. Посмотрите, есть ли на развороте хоть один диалог. Три-четыре реплики на страницу — книга пойдёт. Две страницы сплошного описания — тоже пойдёт, но медленнее и не в тот вечер, когда все устали.
Если после какой-нибудь из этих книг ребёнок начал читать вслух сам, за столом, с голосами и без просьбы, — это стоит поддержать. В студии с текстом начинают ровно с того же места: сначала разбирают, что в нём происходит, потом ищут звучание. Как это выглядит на репетициях и показах, видно в канале студии, и решать для этого пока ничего не нужно.