Восемь стульев, девять детей, музыка. Музыку выключают, все садятся, один остаётся стоять. Первым остался ваш. Секунду он ещё внутри игры. Смотрит на занятые стулья, соображает, что кон кончился. Потом лицо у него начинает съезжать, кто-то из гостей говорит «ой, он плачет», и комната поворачивается к нему разом. Восемь детей и четверо взрослых.
Делать что-то надо сейчас же и при всех, а любой ход выглядит скверно. Подойти и обнять — объявить комнате, что случилось нечто, требующее объятий. Сказать «ну перестань, ничего же не произошло» — то же самое, только вслух. Не делать ничего тоже нельзя. Он стоит посреди ковра и ревёт, и вместе с ним стоит весь праздник.
Между вылетом и слезами прошло несколько секунд. В них всё и дело.
Он держался, пока на него не смотрели
Первые мгновения после вылета ребёнок держится ровно. Он ещё занят игрой. Понял, что стула нет, ждёт следующего кона, следит за музыкой. Ломается всё позже, когда игра останавливается и лица поворачиваются к нему. Плачет не тот, кто проиграл. Плачет тот, кого увидели проигравшим.
Разница тут не тонкая. Проигрыш обиден, а быть увиденным в проигрыше стыдно. Второе чувство семилетний держать ещё не умеет: оно приходит целиком и сразу, и отложить его на пять минут ему нечем.
Проверяется всё это дома за один вечер. В ту же игру, вдвоём с вами, он проигрывает спокойно и требует переиграть. Правила те же, ловкость та же. Разное только число смотрящих.
Есть и вторая пара глаз, про которую в эту минуту не думают. Ваша собственная. Взрослому на детском празднике тоже неуютно, рядом стоят четверо чужих родителей, и рёв своего ребёнка ощущается как личная неудача. Отсюда спешка, с которой хочется всё немедленно прекратить. Спешка эта ваша, а не его, и решения она подсказывает плохие.
Дальше идёт вторая волна, и она уже про сами слёзы. Ребёнок постарше знает, что реветь в девять лет при одноклассниках нельзя, и плачет теперь ещё и от того, как он выглядит плачущим. Отсюда практическая разница между возрастами. Младшему нужно, чтобы кто-то оказался рядом. Старшему — чтобы его перестали видеть, и как можно быстрее.
Игра на вылет устроена против него
Почти все конкурсы, которые ведут на детских днях рождения, работают на выбывание. Причина скучная: правило одно, объяснять нечего, победитель находится сам собой, а ведущему довольно музыки и восьми стульев. Плата за простоту — один выигравший и восемь выбывших, и выбывает каждый поимённо и вслух.
Поражение в такой игре не подводят в конце. Его объявляют по одному, и у него есть адрес: вот этот, сейчас, при всех. В беге наперегонки или в шахматах такого нет, там проигрыш выясняется, когда всё уже кончилось и смотреть особо не на что.
Худшая доля достаётся вылетевшему первым. Игра тянется ещё минут десять, и всё это время он сидит сбоку и смотрит на тех, кто остался. Вылетевший последним был в деле до самого конца. Первый становится зрителем сразу, и сидеть ему дольше всех.
Прибавьте к этому, чей день рождения. На чужом празднике проигрывают при гостях. На своём — ещё и в день, который весь про тебя.
Родители в такие вечера обычно ставят себе один и тот же диагноз: не научили проигрывать. Учить, однако, нечему. Словами этот навык не передаётся, он набирается количеством: нужно проиграть много раз там, где проигрыш ничего не стоит. На празднике таких попыток у ребёнка ровно одна, она же первая и последняя.
Первая минута: сначала комната, потом ребёнок
Порядок здесь обратный тому, что просится. Утешение вслух работает как объявление, поэтому начинают не с ребёнка.
- Займите гостей. Первое действие адресовано комнате: включить музыку, объявить следующий кон, позвать всех мыть руки перед тортом, попросить кого-нибудь раздать тарелки. Годится что угодно, лишь бы у восьми пар глаз появилось занятие. Пока смотрят все, ваше слово он услышит как продолжение конкурса.
- Окажитесь рядом и молчите. Сядьте близко, положите руку, выйдите с ним в коридор, если он идёт. Вопросов не задавайте совсем — ни «что случилось», ни «ты чего». Ответа у него сейчас нет, а искать его пришлось бы вслух и при людях.
- Верните ему место в игре, которое не проигрывается. Ведущий. Судья. Тот, кто выключает музыку и расставляет стулья на следующий кон. Работа тут настоящая, и вылететь с неё нельзя.
Третий шаг чаще всего и заканчивает историю. Ребёнку возвращают участие вместо сочувствия, и до торта он доживает нормально.
Бывает, что уходить он никуда не хочет и вцепляется в вас посреди комнаты. Тогда садитесь на пол рядом с ним прямо там, где стоите. Взрослый, севший вниз, забирает часть взглядов на себя, и ребёнок перестаёт быть единственным, на кого смотрит комната.
Что говорят взрослые в эту минуту
Все шесть фраз ниже говорятся из лучших побуждений, и говорит их обычно самый доброжелательный взрослый в комнате. Общее у них одно. Каждая отвечает не на то, что с ребёнком сейчас происходит, и каждая требует от него ответной работы в ту минуту, когда работать он не в состоянии.
| Фраза | Как она слышится | Что вместо неё |
|---|---|---|
| «Ничего страшного» | Страшное уже случилось, иначе он бы не плакал. Взрослый сообщает, что состояние ребёнка ошибочно, и к обиде добавляется одиночество | Молчание. Оно тут полноценный ответ |
| «Это же просто игра» | В семь лет игра и есть главное дело дня: правила, очередь, своя ловкость, своё место среди детей — всё осваивается в ней. «Просто» взято из взрослой шкалы, а живёт он по своей | «Обидно вылететь первым». И на этом остановиться |
| «Зато ты лучше всех рисуешь» | Тема сменилась, значит, на этом месте утешать нечем. Заодно сравнение прозвучало при остальных детях, и теперь у комнаты есть таблица | Про его сильные стороны сегодня не вспоминать вовсе. Это разговор другого дня |
| «Ты же сам согласился играть» | Договор предъявлен в худшую минуту. Ответить нечего, и он это понимает | Молчание |
| «Давай переиграем, ты выиграешь» | Обещан исход, которым никто не управляет. А восемь остальных увидели, что правила меняются под того, кто заплакал | Следующий кон, устроенный так, что вылета в нём нет |
| «Хватит, взрослый уже» | Возраст назван как причина не чувствовать. Слёзы от этого не прекращаются, зато прибавляется мысль, что он ещё и неправильный | Вывести из комнаты и переждать. Обычно хватает нескольких минут |
Отдельно про «не позорься». До этого слова никакого позора в комнате не было. Был ребёнок, который расплакался, и восемь детей, которые через минуту переключились бы на торт. Позор приносит взрослый, вслух и первым. Заодно фраза требует прекратить по команде то, что по команде не прекращается, и ребёнок, который и рад бы послушаться, получает вторую неудачу подряд.
Следующий праздник важнее вчерашнего
Разбирать случившееся не нужно ни вечером, ни назавтра. Добродушное «ну что, отошёл от своих стульев?» работает как тот же разбор, только с отсрочкой в сутки. Если сказать хочется, скажите про игру, а не про него. «Дурацкая забава эти стулья. Вылетаешь и сидишь весь вечер». Мимоходом, одной фразой, без вопроса в конце. Вы дали понять, что видели то же самое, и не потребовали отчёта.
Настоящий разговор лежит впереди. Дни рождения будут ещё, и договариваться удобнее заранее, на спокойную голову. Спросите, хочет ли он играть во все конкурсы подряд, и предложите второй вариант, где он помогает вести. Ребёнок, у которого выход назначен до начала, входит в игру охотнее. Отказ перестаёт быть побегом на глазах у всех и становится оговорённым правом.
А дома проще всего поменять сами игры. На праздниках заводят почти только те, где выбывают, хотя жанров куда больше. В «испорченном телефоне» из круга не выходит никто. Слово доезжает до конца перевранным, смеются все вместе, и виноватого в этом смехе нет. В «крокодиле» промах показывающего просто переводит очередь к соседу, а сам он остаётся в игре. У «садовника» ошибка стоит фант, а фант потом отыгрывают, то есть промахнувшемуся выдают дополнительный выход вместо того, чтобы отнять у него имеющийся. Признак простой. В подходящей для такого вечера игре ошибка даёт человеку новое дело, а не выводит его за круг.
Игра, из которой не выбывают
Театральные игры на внимание идут по кругу, и ошибка в них меняет роль игрока, оставляя его внутри. Сбился — водишь. Перепутал имя — начинаешь кон заново. Придумано это не из жалости. Круговая игра тренирует ровно то, чего у ребёнка пока нет, и выставлять из неё того, кому тренировка нужнее прочих, попросту глупо. В игре на вылет всё устроено наоборот. Первым уходит тот, у кого хуже всех получается, и до конца вечера он не пробует больше ни разу.
Второе переносится домой без всякой сцены. У ошибки должно быть место, где она ничего не стоит, и такое место строится специально. На площадке сделанное разбирают после упражнения, а не в ту секунду, когда всё разваливается, и говорят при этом про кусок работы: что не сработало, что попробовать в следующий раз. Произнесите те же слова при десяти зрителях сразу после провала — получится публичный приговор. Слова одни и те же. Разница в том, кто смотрел и когда.
Третье — про место в общем деле. Равные роли в детском спектакле не означают равного числа реплик. Означают они другое: у каждого есть действие, без которого сцена не соберётся, и участок, за который отвечает он один. Ребёнок с таким местом переносит неудачу иначе, потому что исход отдельного эпизода не отменяет его нужности. Ему есть куда вернуться, и возвращаться приходится часто.
Соревнования при этом никуда не деваются, их просто устраивают иначе. На студийном чтецком конкурсе ДЕБЮТ призовых мест не присуждают вовсе: диплом получает каждый, кто вышел и прочитал. Волнение, зал и выученный текст остаются целиком, а вылета из этой истории нет.
Смысл всей конструкции виден на длинной дистанции. У семей с амбициями обычно накоплен опыт побед, и победа требуется любой ценой. Дорога из точки в точку прямой при этом не бывает никогда. Куда важнее, чтобы ребёнок выучился обходиться с тем, что ему не даётся, а не даваться оно может долго. Приятным проигрыш от занятий не станет, обещать тут нечего. Разница копится медленно и видна по одному признаку: сколько времени проходит между «вылетел» и «просится в следующий кон».
Если он перестал соглашаться играть
Заплакать на конкурсе может кто угодно и по любому поводу: устал, жарко, с утра поругались дома, торт всё не несут. Другой разговор начинается, когда ребёнок обходит стороной всё, где можно оказаться последним. Отказывается от настолок. Уходит в комнату, едва объявили конкурс. Соглашается только там, где он заведомо первый. Перестаёт проситься в гости, потому что в гостях играют.
Если так же он отказывается и от зрительного зала, куда зовут просто посидеть и посмотреть, начните с материала про нежелание идти в театр: там разобран именно этот отказ.
У студии есть бесплатное онлайн-знакомство с педагогом, разговор по видеосвязи про конкретного ребёнка. Спрашивать стоит ровно про то, что видели дома. Как он держится, когда детей несколько и надо ждать очереди. Уходит ли он отовсюду, где сравнивают. С чего начинают в таких случаях и какая группа подошла бы ему по возрасту и по состоянию. Ни проверки способностей, ни отбора за этим разговором нет. Чтобы назначить время, нужны имя и телефон: педагог перезвонит и договорится. Начинается знакомство при вас, дальше ребёнок остаётся с педагогом вдвоём.
Есть и способ не оставлять ничего. Открытый телеграм-канал студии: https://t.me/detirayka. Туда попадают занятия, в том числе те самые круговые игры, где водит по очереди каждый и выбыть невозможно.
День рождения выпадает на любой месяц, и с записью то же самое. Набор в группы идёт весь год, сентябрём он не ограничен.