Что такое кулисы, антракт и декорации, ребёнок обычно спрашивает в самый неподходящий момент: в темноте, шёпотом, когда на сцене как раз главное. Вот двадцать слов, которые он услышит в театре. Объяснены они не по словарю, а так, как эти вещи выглядят с его места.
Порядок тот же, в каком он с ними столкнётся: сначала то, что вокруг него в зале, потом то, что видно на сцене, потом то, куда из зала не заглянуть.
Где он сидит
- Партер — ряды кресел внизу, прямо перед сценой. Пол там почти ровный, поэтому высокий взрослый впереди закрывает обзор целиком.
- Амфитеатр — те же ряды, но за партером и уступами: каждый следующий поднят над предыдущим. Сцену оттуда видно сверху и всю сразу.
- Балкон — места отдельным этажом под потолком, с перилами. Актёры оттуда размером с палец, зато рисунок спектакля виден как на ладони.
- Программка — тонкая книжечка, которую дают или продают у входа. В ней написано, кто кого играет, и по ней после спектакля можно найти имя того самого рыцаря.
- Антракт — перерыв в середине. Свет включают, зрители встают и идут в буфет, а потом возвращаются, и история продолжается с того же места.
- Поклон — актёры выходят в конце все вместе, берутся за руки и кланяются. Хлопать нужно именно тут: поклон — часть спектакля, последняя.
- Бис — слово значит «ещё раз». Просьбу повторить кричат обычно на концерте и в опере, а в детском зале «бис» чаще означает «выйдите поклониться ещё разок».
Что он видит на сцене
- Занавес — тяжёлая штора во всю сцену. Пока он закрыт, за ним расставляют вещи и занимают места, поэтому оттуда слышны шаги и стук.
- Кулисы — те самые полосы ткани по бокам, из-за которых выходят актёры. Оттуда сцену видно целиком, а из зала туда — нет. Человек, стоящий в кулисе, видит и сцену, и партнёров, и первые ряды зала.
- Декорации — всё, что построено на сцене: дом, лестница, дерево, стол. Весит это обычно меньше, чем кажется, потому что делается из фанеры, ткани и краски.
- Задник — большое полотно в глубине сцены. На нём бывает нарисован лес, город или небо, и меняется он вместе с местом действия.
- Рампа — ряд ламп у самого края сцены, светят снизу вверх. Из-за них актёру зал кажется чёрным, даже когда он полон.
- Реквизит — вещи, которые актёры берут в руки: письмо, чашка, ключ, руль. У каждой есть своё место до сцены и после неё.
Куда из зала не заглянуть
- Грим — краска на лице. Вблизи выглядит грубо и ярко, а под сильным сценическим светом лицо без него бледнеет и теряет черты уже с пятого ряда.
- Гримёрка — комната, где переодеваются и красятся перед выходом. Зеркала там с лампочками по краю, чтобы свет падал на лицо, а не из-за спины.
- Костюмер — человек, отвечающий за костюмы: чинит, гладит, подаёт нужное перед выходом и знает, куда делась вторая перчатка.
- Суфлёр — тот, кто тихо подсказывает забытые слова. Раньше он сидел в будочке у самого края сцены, сейчас встречается редко, а в детском спектакле подсказывают из кулис свои же.
Кто всё это придумал и сделал
- Режиссёр — придумывает спектакль целиком и объясняет актёрам, что они делают: откуда выйти, к кому повернуться, чего добиваться в этой сцене. Самого его на сцене не видно ни минуты — про эту работу есть отдельный разбор.
- Художник — решает, как всё будет выглядеть: декорации, костюмы, цвет. Сначала рисует на бумаге, потом по рисунку строят.
- Осветитель — сидит в будке в глубине зала и меняет свет: делает утро, ночь, грозу, темноту перед сменой декораций. Луч, который едет за актёром, ведёт человек рукой.
Про то, из какого ряда ребёнку будет видно и слышно, есть подробный разбор зала по зонам.
Три слова из двадцати стоит сказать до выхода из дома
Двадцать слов подряд не запоминает никто, и перед театром это лишнее. В зале у ребёнка и без словаря полно работы. Темнота, незнакомое здание, чужие люди вплотную, музыка, свет, история, за которой надо следить и в которой легко потерять, кто кому кем приходится. Актёр учится этому годами: держать разом партнёра, пространство, свет и собственную задачу, переключаясь между ними и не теряя нити. От зрителя семи лет зал требует примерно того же, только его никто не тренировал. Каждое новое объяснение занимает место, которого и так впритык.
Поэтому до похода хватит трёх слов, и все три про порядок вечера. Антракт, поклон, кулисы. Первое отменяет испуг в середине. Второе объясняет, когда хлопать. Третье отвечает на главный вопрос первого спектакля — куда они всё время уходят и откуда берутся.
Остальные семнадцать оставьте на дорогу домой. К этому времени им есть за что зацепиться. Ребёнок сам видел, как в темноте кто-то уносил со сцены стол, и слово «декорации» получает картинку вместо определения.
Про антракт скажите дважды: до спектакля и в самом антракте
Из двадцати слов это единственное, которое работает по времени. Первое действие кончается всегда одинаково: свет гаснет, потом вспыхивает весь зал, взрослые встают и идут к дверям, а на сцене никого. Ребёнок, который слова не знает, читает эту картину единственным доступным способом. Всё закончилось. Дальше он либо расстраивается, потому что обещали историю про рыцаря, а рыцаря увели, либо поднимается сам и тянет вас к выходу.
Скажите заранее: в середине включат свет, все выйдут в фойе минут на двадцать, а потом вернутся и досмотрят. Повторите это в самом антракте, когда всё уже происходит. Посреди фойе слово прикрепляется к делу и запоминается с одного раза.
Заодно объясните звонки. Три звонка — обратный отсчёт. После первого можно спокойно дойти до буфета, после второго пора возвращаться, после третьего двери закрывают и в зале темнеет.
Бывает и обратное. Ребёнок всё понял про антракт и всё равно просится домой. Тогда дело не в словах, и разобрано это отдельно.
Названное перестаёт пугать
Многие родители останавливаются на этом месте: расскажешь, как всё устроено, и волшебство кончится. В детском зале выходит ровно наоборот. Непонятное в темноте становится тревогой. За занавесом кто-то ходит и стучит. Из черноты сбоку появляется человек, которого секунду назад там не было. Свет сам меняется с утреннего на грозовой, музыка приходит ниоткуда. Взрослый ничего этого не замечает, потому что знает ответы и давно забыл, что когда-то не знал.
Ребёнок, у которого есть слово «кулисы», видит другое. Не «появился из ниоткуда», а «вышел оттуда, где стоят и ждут своей очереди остальные». Рыцаря и грозу это не отменяет. Вера в происходящее ломается от скуки и от потерянного сюжета, а знание устройства её как раз держит.
Второе, что делают эти слова, — развязывают язык после спектакля. Ребёнок, вернувшийся из театра, часто отвечает одним словом, и дело тут не в том, что ему нечего сказать. Ему нечем: впечатление есть, слов под него нет. Дайте двадцать штук, и вместо «нормально» вы услышите, что задник поменяли прямо в темноте, меч у рыцаря был деревянный, зато щит настоящий и тяжёлый, а машину в другой сцене собрали из четырёх стульев и одного руля. Ребёнок с таким запасом слов после подобной сцены спрашивает не «что это было», а откуда взяли руль.
Те же слова с другой стороны сцены
В студии этот словарь не объясняют, им пользуются. Ребёнок разбирает слова из дела, примерно как разбирал когда-то «дай» и «горячо». Педагог говорит: выходишь из второй кулисы, реквизит после сцены на место, на генеральном будет полный свет. Через месяц ученик сам поправляет новенького, если тот бросил чашку не там, где взял.
У закулисья есть свои правила, и держатся они не на строгости. Там не разговаривают в полный голос, не переставляют чужие вещи и не уходят, никому не сказав. Причина простая. За кулисами тесно и темно, а в двух шагах в это время работают, и любой лишний звук оттуда слышно. Ребёнку это объясняют один раз, и обычно хватает. Через десять минут он сам стоит в кулисе и ждёт своего выхода.
Ещё одно открытие ждёт его на технической репетиции. Спектакль делают не только те, кого видно из зала. Свет ставит один человек, звук другой, костюмы третий, и все они переговариваются короткими командами через весь зал. Дети на такой репетиции сначала маются, потому что их просят повторить пять секунд выхода восемь раз подряд. Потом втягиваются и начинают считать себя частью этой машины. Там же, на генеральном прогоне, случается первый по-настоящему яркий театральный свет: он бьёт в глаза, зал за ним пропадает, и привыкнуть к этому лучше заранее, а не в день показа.
Двадцать слов проще показать, чем объяснить
Слова прижимаются к делу. «Встретимся в антракте у гардероба», сказанное один раз в нужном месте, работает надёжнее трёх толкований подряд.
Как выглядит изнанка этого словаря, студия снимает и выкладывает в телеграм-канал — t.me/detirayka. Смотреть там стоит кадры из-за кулис и с прогонов: половина списка живёт именно в них, и детям эти съёмки обычно интереснее, чем сам спектакль.