Выход к зрителю — не первое, что происходит в студии, и не единственное, что там есть. Сначала идут тренинг, игра и работа в группе, где ребёнка видят восемь-двенадцать знакомых человек. К сцене подводят постепенно: сначала посильная роль и понятная задача, потом задача посложнее, и одного в круг сразу не выставляют никогда. Показ при этом входит в программу, поэтому обещать ребёнку, что выходить не придётся вовсе, нечестно. Заставлять его никто не станет, а вот размер первой задачи подбирают под него.
Разговор чаще всего выглядит так. Ребёнок сам просит записать его в театральную студию, а через минуту ставит условие: выходить к зрителям он не станет. Взрослый соглашается на любых условиях, потому что рад уже тому, что ребёнок вообще чего-то захотел. И тут же начинает прикидывать, чем всё кончится к декабрю.
Опасение точное. Спектакль есть у каждой группы, показ входит в программу, и обещание, что ребёнка это минует, дать невозможно. Поэтому вопрос стоит иначе. Разговор идёт о дороге до первого выхода и о том, что происходит на ней с тем, кто выходить пока не готов.
Что идёт на занятии, пока до показа далеко
Занятие собрано из трёх дисциплин: актёрское мастерство, сценическая речь и основы сценического движения. В начинающих группах около семидесяти процентов времени занимает тренинг — упражнения на внимание, дыхание, дикцию, координацию, чувство ритма. Позже пропорция меняется: большую часть занятия забирает работа с материалом и репетиция, а тренинг остаётся в разминке.
На зрителя из этого не выходит почти ничего. Речевые упражнения делают в кругу, задания на внимание — в парах и тройках, движение идёт всей группой сразу. Ребёнок, которого пугает зал, всё это время занят работой, где зала нет.
Такими занятиями и набирается год. Показ занимает в нём несколько вечеров, между сентябрём и первым выходом лежат десятки обычных сред и суббот. Родителю полезно посчитать это вслух при ребёнке. Сам он считает иначе, потому что в его голове студия — это сцена, а всё остальное подготовка к ней.
В этюде нельзя провалиться — сравнивать сыгранное не с чем
Этюд — короткая проба, которую придумывают и играют тут же. Заданы условия: кто ты, где находишься, чего добиваешься. Готового ответа у такой задачи нет. Сравнивать сыгранное не с чем, и «не получилось» означает здесь одно — условия сложились иначе, чем человек задумал.
Вторая причина чисто ремесленная. Сыграть грусть нельзя, играют действие: уговорить, спрятать, дождаться, не выдать себя. Пока ребёнок занят действием, ему некогда следить за собственным лицом. А именно наблюдение за собой и делает выход невыносимым.
Смотрят этюд свои же, и через пять минут они выйдут пробовать сами. Зритель, которому через минуту стоять на твоём месте, судьёй не бывает.
Первое появление перед другими случается внутри группы
Одного в круг сразу не выставляют никогда. Первые задачи ребёнок делает вместе со всеми: общее упражнение, работа в паре, сцена на троих, где смотреть на него отдельно некому — у каждого своя часть дела.
Причина не только в бережности к чувствам. Внимание человека, на которого смотрят, разворачивается внутрь: как я стою, что подумали в третьем ряду, не дрожит ли голос. Мысль о деле вытесняется наблюдением за собой, дыхание становится поверхностным, и голос теряет опору. Так и получается ребёнок, который дома играет целые спектакли, а перед десятью знакомыми ребятами не может выговорить фразу.
Пока у него есть задача вовне — партнёр, предмет в руках, реплика, которую надо кому-то отдать, — разворота внутрь не происходит. Отсюда и порядок: сначала посильная роль и понятная актёрская задача, потом задача посложнее. Сложность растёт через радость и маленькие успехи, а не через преодоление.
Роль без сольной минуты: из чего собран общий показ
Спектакль в начинающей группе собирают из этюдов и тренинга. Материал выбирают вместе с детьми: читают, обсуждают, про что эта история и зачем её ставить. Ребёнок оказывается в такой работе соавтором, и придуманное им попадает в сцену.
Отсюда и разные способы быть внутри показа. Есть массовые сцены, где выходят сразу все. Есть роли на две реплики и роли без слов, где в руках у человека конкретное дело: вынести предмет, держать ткань, вовремя увести за собой остальных. У новичка роль определяется с учётом того, на каком этапе работа группы, потому что в октябре и в марте это разные вещи.
Дальше идёт честная часть ответа. Прогон и участие в показе входят в программу, переносить их почти невозможно. Обещать ребёнку, что выходить не придётся вовсе, не стоит, потому что обещание сломается. Сломается оно в худший момент — накануне показа, когда доверие к взрослому нужно ему больше всего.
Сам показ при этом скромнее, чем его представляет боящийся ребёнок. Блок идёт час-полтора, гостей приходит не больше одного-двух на ребёнка, и половину лиц в зале он знает.
Он сказал «не пойду» за пять минут до выхода
Сначала про то, чего делать не стоит. Не тащить за руку и не стыдить при других детях. Не объявлять, что больше вы сюда не поедете, иначе один трудный вечер превратится в приговор всему делу.
Дальше действуйте по убыванию. Предложите самую маленькую форму участия из возможных: выйти в общей сцене без слов, вынести предмет, постоять в глубине с остальными. Часто ребёнок соглашается именно на это. Отказывался он от сольной минуты, а не от сцены вообще.
Не проходит и такое — предложите остаться в деле, не выходя. Место за кулисами, помощь с реквизитом, стул в зале рядом с группой. Разница между «я ушёл домой» и «я был там, просто в другой роли» для ребёнка огромная, а для вечера она решающая.
Уговор и давление различаются по тому, что случится, если ребёнок скажет «нет». Уговор уменьшает задачу — выйти вместе со всеми, сказать одну фразу вместо четырёх, отдать реплику партнёру и остаться в сцене молча. Давление поднимает цену отказа: стыд, разочарованное лицо, потерянный подарок. Выбор формально остаётся, только стоит он теперь слишком дорого.
Давление
«Ты же обещал, все на тебя рассчитывают»Уговор
«Хочешь выйти вместе с ребятами и просто постоять?»Давление
«Мы зря столько репетировали дома»Уговор
«Давай оставим одну фразу, остальное скажет партнёр»Давление
«Не выйдешь — никакого подарка вечером»Уговор
«Можешь помочь ребятам за кулисами и посмотреть оттуда»Проверить себя можно одним вопросом, и задать его лучше про себя, пока разговор идёт: что будет, если он сейчас откажется? Скандал, обида, наказание или испорченный вечер в ответе означают давление, каким бы мягким голосом оно ни произносилось.
Вечером разбор лучше отложить и просто побыть рядом. Через день-два стоит вернуться к теме одним вопросом: что бы тебе помогло в ту минуту? Ответы бывают неожиданно практичными — чтобы фраза была короче, чтобы выйти не первым, чтобы мама сидела не в первом ряду. Каждый такой ответ и есть готовая инструкция к следующему разу.
Что снимает страх, когда уговоры уже не работают
«Не бойся» и «там ничего страшного» промахиваются по понятной причине. Взрослый предлагает выключить состояние усилием воли, ребёнок слышит ещё одно задание, которое тоже надо выполнить правильно. К страху перед зрителями добавляется страх не справиться со спокойствием. Волнение перед выходом вообще рабочее состояние, его испытывают и те, кто выходит на сцену двадцать лет.
Работает другое — размер задачи. Три слова и уход за кулисы. Предмет в руках. Выход вместе с четырьмя другими. Ребёнок, сделавший это, получает опыт, которого не даёт ни один разговор: было страшно, и я всё равно сделал.
Что говорят вместо «не бойся»: «твоя задача — сказать три слова и уйти» · «забудешь текст — смотри на партнёра, он подхватит» · «волноваться будут все, кто выйдет» · «я сижу в четвёртом ряду слева, увидишь меня сразу».
Перемены идут маленькими шагами и у каждого по-своему. Один микроуспех накапливается на другой, и при честном сравнении «до и после» окружающие обычно замечают разницу месяца через два. Считать поэтому стоит не месяцы, а сделанное. Пятый выход даётся легче третьего.
Выходит это и за пределы сцены. Ребёнок начинает соглашаться на то, от чего раньше отказывался сразу: на поездку, на новую компанию, на роль побольше. И говорит «у меня получилось» без вопроса «я молодец?» — у него появляется собственное доказательство, не зависящее от маминого лица.
Одного заранее делать не стоит. Не обещайте подарок за выход. Награда поднимает цену события вместе с ценой провала, и ребёнок выходит уже с двумя задачами вместо одной.
Куда в «Дети райка» идёт ребёнок, который к сцене не рвётся
Основной вход — базовая программа, занятие раз в неделю. Туда приходят начинающие, те, кто хочет просто попробовать, стеснительные и занятые в других кружках. Практики на зрителя в базовой группе меньше, чем в репертуарных, куда идут уже занимавшиеся дети, которые хотят играть в спектаклях и ездить на фестивали.
В группе восемь-двенадцать человек, предел — двенадцать. До пятнадцати доходит редко и только тогда, когда этого требует масштабный спектакль. Отбора по способностям в базовые группы нет, сценического опыта на входе не спрашивают.
Родители на обычном занятии не сидят в зале, а ждут снаружи; после занятия в личный кабинет приходит отчёт с фото и видео. Для ребёнка, который то и дело проверяет глазами, где мама, это меняет многое, ведь искать в зале некого и два часа он занят делом.
Разговор про темп нормально начать до первого отказа, а не после него. Пробное занятие в Москве стоит 1 000 ₽, базовая программа — от 13 990 ₽ в месяц; актуальную стоимость лучше уточнить перед записью. Возрастные группы и разницу между программами видно на странице для школьников.
Вопросы родителей
Ребёнок вышел, но замолчал и простоял всю сцену. Считать это провалом?
Нет, и вечером стоит сказать ему об этом теми же словами. Самую трудную часть работы он сделал, когда шагнул из-за кулисы на свет. То, что текст не вышел, для первого раза обычное дело: волнение съедает память раньше всего остального. Разбирать полезно не «почему ты молчал», а один конкретный вопрос — что помогло бы ему в ту минуту. Ответ ребёнка почти всегда практический: чтобы партнёр стоял ближе, чтобы фраза была короче, чтобы знать, куда уходить после.
Дома он играет спектакли для нас, а перед группой немеет. Почему так?
Дома у него зрители, которые всё равно на его стороне, знакомая комната и возможность прекратить в любую минуту. Перед другими исчезает всё три сразу, и внимание разворачивается на себя. Отсюда и смысл маленьких шагов: между домашней игрой и залом помещается не одна ступенька, и перепрыгивать их незачем. Домашняя игра при этом хороший знак — материал ребёнку интересен, дело только в размере и незнакомости аудитории.
Мы обещаем подарок за выход. Это плохо работает?
Награда поднимает цену события, а вместе с ней и цену провала. Ребёнок выходит уже с двумя задачами: сыграть сцену и не потерять обещанное, — и вторая мешает первой. То же самое делает фраза «на тебя вся группа рассчитывает». Про партнёров говорить полезно, но в другом ключе: они не судьи, а те, кто рядом и подхватит. Подарок после показа, без всякой связи с тем, как он прошёл, ничего не портит.
Стоит ли говорить педагогу, что ребёнок боится выходить?
Стоит, и лучше до того, как это случится при всех. Взрослому в зале полезно знать заранее, что этот ребёнок не выйдет первым и что длинную реплику он не потянет: сцену собирают под состав группы, и такие сведения в этой работе рабочие. Без разговора про страх узнают в самый неудобный момент — за минуту до начала. Сказать об этом можно уже на знакомстве, но состояние ребёнка меняется в течение года, и родитель замечает перемену первым.
Можно ли сначала прийти одному, без группы?
Да, знакомство с педагогом так и устроено: один на один, основная часть с ребёнком, потом разговор с родителем. Ребёнок коротко рассказывает о себе, читает что-нибудь любимое, если захочет, делает задания на дикцию и воображение. Для тихого ребёнка это заметно легче первого прихода в группу: новых людей один вместо десяти, правила объясняют сразу, и неизвестности, от которой он и каменеет, почти не остаётся.
«Я боялся и всё-таки вышел» стоит дороже удачного выступления
Ценность сцены для ребёнка не в аплодисментах и не в том, как ровно он произнёс текст. Она в опыте, где страшно было по-настоящему, а дело всё равно доведено до конца. Такой опыт переносится потом на доску у класса, на разговор с незнакомым взрослым, на любой первый раз. Набирается он маленькими шагами: сначала задача внутри группы, потом три слова при зрителях, потом эпизод вместе с другими.