Чем занять вечер без телефона: 14 занятий, которые дети выбирают сами

Чем занять ребёнка без телефона в обычный будний вечер: четырнадцать дел, собранных по одному признаку — сколько от вас потребуется. Первые пять заводятся одной фразой из кухни. Следующим пяти нужны ваши первые три минуты. Последние четыре без вас не идут вообще. У каждого сказано, с какого возраста, сколько оно длится, что понадобится из дома и в каком месте экран его всё-таки обыгрывает.

Пять дел, на которые хватает одной фразы

1. Голос за окном. Ребёнок садится к окну и говорит за всех, кто внизу: за парня с пакетами, за собаку, за двоих у подъезда, за машину, которая никак не выедет с места. Голос каждому нужен свой, а молчать дольше пяти секунд нельзя. Со стороны это выглядит болтовнёй с самим собой, на деле это обычное упражнение на наблюдение, с которого начинается любая роль. С шести лет, минут пятнадцать, нужно окно во двор. Где выигрывает экран. Во дворе бывает пусто, и тогда играть не с кем.

2. Инструкция для того, кто понимает буквально. Ребёнок пишет на листе, как заварить чай, надеть шапку или покормить кота, для существа, которое никогда этого не делало и понимает каждое слово в лоб. Потом сам выполняет написанное дословно, ни о чём не догадываясь. «Возьми чашку» — какую, откуда, в какой руке. Всё, что было понятно только автору, разваливается на глазах, и пункт приходится переписывать тут же. С семи лет, двадцать минут, нужны бумага и ручка. Где выигрывает экран. Писать рукой после школьного дня тяжело, и вечером после контрольной этот пункт лучше пропустить.

3. Чья это походка. Ребёнок выбирает трёх человек, которых видит каждый день, — учительницу, соседа, вас, — и по очереди ходит по коридору их походкой, пока не станет похоже. Похожесть берётся снизу — с того, куда человек ставит стопу, как несёт плечи, куда девает руки, когда никуда не спешит. Проверяется в зеркале. С семи лет, десять минут, нужен коридор. Где выигрывает экран. Быстрого «получилось» здесь не бывает: первые две попытки выходят карикатурой, и это нормальный ход дела.

4. Чайник спорит с кружкой. Ребёнок берёт с кухни две вещи и вслух разыгрывает их разговор, ничего ни во что не превращая: чайник остаётся чайником, кружка кружкой. Условие одно, и без него не выйдет ничего. Этим двоим надо о чём-то не сойтись. Кружка считает, что её слишком часто моют. Чайник не согласен закипать в третий раз за вечер. Разговор кончается, когда один уступил. С шести лет, десять минут, нужны две любые вещи с кухни. Где выигрывает экран. Говорить вслух в пустой комнате неловко, и первую минуту ребёнок будет мяться.

5. Два стула. Стулья ставятся лицом друг к другу. С одного ребёнок говорит всё, что можно сказать за: за собаку в доме, за поздний отбой, за поездку к двоюродным. С другого — всё, что против. Пересаживаться обязательно, потому что довод приходит вместе с телом, и пока сидишь на «против», за не думается. Выигрывает тот стул, с которого сказали последним. С восьми лет, пятнадцать минут, нужны два стула. Где выигрывает экран. Дело целиком в голове и на языке; ребёнку, который сегодня наговорился в школе, оно не пойдёт.

Пять дел, где ваши только первые три минуты

6. Кто здесь был. Вы выкладываете на стол три вещи из прихожей или из ящика: перчатку, билет, ключ, шнурок. Говорите, что всё это осталось от одного человека, который только что вышел, и уходите. За двадцать минут ребёнок решает, кто это был, и к вашему возвращению показывает его: как входит в комнату, что делает первым, как произносит одну фразу. Рассказывать про него нельзя, только показывать. С семи лет, двадцать минут, нужны три случайных предмета. Где выигрывает экран. Показ без зрителя не считается, так что вернуться в комнату придётся.

7. Как падают понарошку. Один раз покажите сами. Плашмя падать нельзя, оседают через колено, потом на бедро, потом на бок, голова уходит последней. Дальше ребёнок отрабатывает падение один, придумывая каждому свою причину: поскользнулся, испугался, уснул стоя, получил в грудь воображаемым мячом. Смешное берётся от причины, само падение остаётся техникой. С восьми лет, десять минут, нужен ковёр и соседи, которые уже поужинали. Где выигрывает экран. Без вашего показа начинать не стоит, иначе первое же падение будет плашмя.

8. Круг света. Настольную лампу ставят на пол, верхний свет гасят. Светлое пятно — это сцена, и правило одно: то, что делается вне пятна, зрителя не касается. Что играть, ребёнок решает сам, но выйти из круга значит уйти со сцены и вернуться уже кем-то другим. Вы включаете лампу, называете правило и уходите. С шести лет, двадцать минут, нужна настольная лампа. Где выигрывает экран. В комнате должно стать темно, а темнота вечером нравится не всякому.

9. Три шляпы из одной газеты. Вы отдаёте старую газету или стопку рекламных журналов и ставите условие: три шляпы, и по каждой должно быть понятно, кто её носит. Клея не нужно, складывать можно как угодно. Мастерит он один, а когда вы вернётесь, надевает шляпы по очереди и ходит в каждой, пока вы угадываете хозяина. С шести лет, двадцать минут, нужна ненужная бумага. Где выигрывает экран. Газету ещё надо найти, а в квартире, где ничего не выписывают, её может не оказаться вовсе.

10. Через пять минут случится. Вы называете, что произойдёт: в квартиру войдёт директор школы, отключат воду на неделю, приедет бабушка и останется до Нового года. Дальше уходите. Ребёнок готовит к этому комнату и себя, а потом показывает, что успел, и объясняет каждое своё решение. Играется тут не событие, а подготовка к нему, и она всегда интереснее. С семи лет, двадцать минут, ничего не нужно. Где выигрывает экран. Условие придумываете вы, и придумать его надо всерьёз: вялое «придёт кто-нибудь» ребёнок не берёт.

Четыре дела, которые без вас не идут

11. Три секунды перед ответом. Разговор идёт о чём угодно. Между репликами держится пауза в три секунды, и вслух её никто не считает. Перебивать нельзя, затыкать паузу мычанием нельзя. Первые две минуты мучительно и смешно. Потом становится слышно, что в паузу успевает прийти ответ, который в обычном темпе не успевает никогда, и разговор сворачивает совсем не туда, куда шёл. С восьми лет, десять минут, ничего не нужно. Где выигрывает экран. Дело тихое. После шумного дня идёт хорошо, после тихого никак.

12. Спор наоборот. Берётся настоящий домашний спор, хоть тот же самый, сколько сидеть в телефоне. Дальше ребёнок говорит вашими доводами, а вы его. Условий два: громкость у обоих одинаковая, перебивать нельзя. Чужой довод приходится сперва понять, иначе его не выговоришь, и обычно на этом месте спор и заканчивается. С девяти лет, десять минут, ничего не нужно. Где выигрывает экран. В разгар настоящей ссоры затевать бесполезно, только в спокойный вечер.

13. Сдвинуть, не толкая. Двое встают друг напротив друга, ладони в ладони. Сдвинуть другого с места нужно, а резко толкать запрещено: давить можно только ровно и медленно. Кто оторвал ладони, тот проиграл кон. Через пять конов ребёнок выдыхается ровно так, как надо перед сном, и заодно выясняет, что чужое усилие рука чувствует раньше, чем глаз его замечает. С шести лет, десять минут, нужно место, где не заденете лампу. Где выигрывает экран. Дело шумное и потное; если время позднее, возьмите одиннадцатое.

14. Договориться через закрытую дверь. Вы расходитесь по разным комнатам и закрываете дверь. Договориться нужно о настоящем: куда идём в субботу, кто что готовит, во что играем завтра. Выходить нельзя, пока не решили. Лица нет, рук нет, остался один голос, и за десять минут выясняется, сколько работы он делает: где сказать тише, чтобы расслышали, где повторить, где спросить, дошло ли вообще. С семи лет, десять минут, нужны две комнаты. Где выигрывает экран. Соседи. Кричать через дверь придётся не раз.

Почему экран выигрывает у любого списка

Он устроен лучше по трём признакам. Интереса среди них нет.

Вход занимает секунду. Между «мне нечем заняться» и «я уже занят» не проходит ничего. У любого дела с этой страницы между теми же двумя точками лежит минута-полторы: найти газету, поставить лампу, вспомнить правило, вытерпеть первую неловкую фразу вслух. Эту минуту ребёнок проводит наедине с пустотой, и она ему неприятна.

Второй человек не нужен. Экран играет за партнёра сам. Отвечает, реагирует, продолжает. В доме, где взрослый работает до девяти, а второго ребёнка нет, это решает исход вечера.

Решать ничего не надо. Экран не спрашивает, чем именно вы хотели бы заняться в ближайшие сорок минут. Он просто начинается. Любое домашнее дело сначала требует выбора, а к вечеру выбирать тяжело всем, включая взрослых.

Три поправки, которые работают лучше списка

Заводите вечер раньше, чем он провиснет. Экран выигрывает в минуту пустоты, значит, до этой минуты соревнование можно не проводить вовсе. Вспомните, когда вчера прозвучало «дай телефон», и назовите дело за десять минут до этого времени. Разница между «дай телефон» в семь и в полдевятого — это разница между делом, которое пошло, и делом, от которого отмахнулись.

Чем заняться вечером с ребёнком, подскажет один вопрос — сколько в этом деле вас. Первые пять пунктов переживут ваш рабочий вечер, потому что вас там нет совсем. Последние четыре в такой вечер провалятся громко. Ребёнок услышит, что вы отвечаете через раз, и бросит на пятой минуте.

Про экран решите один раз, а не двенадцать. Если известно, что телефон будет в восемь и на сорок минут, торговаться в семь бессмысленно, и ребёнок торговаться не станет. Пока это решение не принято, оно принимается заново каждые пятнадцать минут, и весь вечер уходит на переговоры, а не на дела.

Пауза, из которой берётся замысел

Родители считают, сколько времени уходит на экран. Считать стоит обратное — сколько времени не уходит ни на что. Пустая минута в очереди, десять минут в машине, полчаса в кровати до сна. Раньше эти куски дня были ничем не заняты, и как раз в них у ребёнка заводился замысел: сначала пусто, потом скучно, потом в голову лезет ерунда, из ерунды вырастает игра. Порядок именно такой, и первые два шага не пропускаются.

Экран закрывает пустую минуту мгновенно и хорошо. С самой минутой ничего плохого не случается. Пропадает то, что должно было случиться после неё, и к вечеру ребёнок честно не знает, чем себя занять. Он не капризничает. У него сегодня не было ни одного места, где это могло прийти в голову.

В нашем ремесле пауза считается работой, а не дыркой между репликами. Пока человек молчит, зритель успевает увидеть то, что было сказано, и понять, что будет дальше; отвечает за это время тот, кто молчит. Дети, впервые попав на площадку, эти паузы затыкают — мычанием, суетой, лишним словом. Слышно это сразу. Ровно тем же занят и одиннадцатый пункт списка. Из четырнадцати дел это единственное, где ничего не происходит, и в вечер, когда всё раздражает, оно работает лучше остальных тринадцати.

Взрослому в общем деле нужна своя задача

Дела с одиннадцатого по четырнадцатое устроены так, что взрослый в них ни на кого не смотрит. Он спорит чужими доводами, держит ладони, выторговывает субботу через закрытую дверь, ждёт свои три секунды. У него есть что проиграть. Слышно это с первой минуты.

Внимание, выданное как одолжение, ребёнок считывает мгновенно и торопится вас освободить. Он видит, что вы устали и делаете это ради него, и заканчивает раньше, чем ему самому надоело; иногда даже говорит вслух, что уже наигрался. Обидно тут то, что вечер потрачен обоими, а не достался никому.

Годам к десяти это становится решающим. Ребёнок в этом возрасте уже смотрит, кто он рядом с другими, и роль младшего, которого развлекают, ему тесна. Родители часто сдаются именно здесь: сил на кружки и вечера остаётся мало, приоритет уходит школе, а контакт теряется незаметно. Общее дело в десять лет держится только на партнёрских условиях, и партнёр — это тот, кому самому что-то нужно от этого кона.

Если экран просто закрыть

Ребёнок, у которого забрали телефон и не дали ничего взамен, играть не идёт. Он ходит по квартире и ищет, чем закрыть дыру: холодильник, младший брат, спор с вами на ровном месте. Упрямства в этом нет. Час, который был занят, стал пустым, а держать пустой час в семь лет ему пока нечем. Тот самый навык, о котором шла речь выше, за один вечер не отрастает.

Отсюда три вещи, которых лучше не делать.

• Не отбирать, не назвав замену. У фразы «хватит, положи» есть вторая половина, и без неё первая не работает. Положи и поставь лампу на пол.
• Не объявлять вечер без телефонов. Объявленный запрет делает телефон главным героем вечера: всё, что происходит, меряется тем, сколько ещё осталось терпеть. Дело называется само по себе, без вывески и без повода.
• Не спрашивать на пятой минуте, интересно ли. Вопрос переключает ребёнка с дела на отчёт о деле, и дальше он играет уже для вашего лица. По той же причине не стоит приделывать к делу пользу. Вечер, у которого появилась цель, становится заданием.

Когда одного вечера мало

Если на десятой минуте у него садится любое дело, а не только эти четырнадцать, разобрано это отдельно — ребёнок устал через десять минут. А когда вечер упирается в книгу, брошенную на середине главы, посмотрите, отчего так выходит и что делают дальше: ребёнок бросает книгу.

Круг света, падение через колено и разговор через закрытую дверь пришли из двух студийных дисциплин — сценического движения и сценической речи. Дома в них играют вдвоём, в студии группой по восемь-двенадцать человек, и с таким числом партнёров те же задания идут иначе. Что из них выходит, мы выкладываем в канал студии: t.me/detirayka.