Инсценировка сказки с детьми держится на порядке работы, а не на удачно найденном сценарии. Сказку сначала разбирают на события, потом проходят ногами молча, роли раздают только на третьей репетиции, а текст дети получают на четвёртой — ниже расписаны все пять по сорок минут, примерно столько и бывает у класса до показа.
| Репетиция | Чем заняты сорок минут | С чем расходятся |
|---|---|---|
| Первая | читаете сказку вслух и разбираете её на события | список событий на доске, семь-девять строк |
| Вторая | проходите каждое событие молча, без слов и без ролей | видно, какие сцены понятны из зала, а какие пусты |
| Третья | раздаёте роли и работу так, чтобы занят был весь класс | у каждого своё место в показе и своё дело |
| Четвёртая | появляются слова, вещи и переходы между сценами | реплики записаны за детьми, вещи лежат по местам |
| Пятая | собираете сказку целиком и проходите два раза подряд | показ можно играть |
Первая репетиция: сказка разбирается на события
Прочитайте сказку вслух целиком, даже если её знают все, — дальше весь класс должен говорить об одном и том же тексте. Потом дети разбирают историю на события, и больше на первой репетиции вы ничего делать не будете.
Событием называют момент, после которого положение изменилось. Назад уже не отыграть. В «Каше из топора» событий девять: солдат постучался в избу; старуха сказала, что в доме пусто; солдат попросил топор; поставил на огонь воду; посолил; попросил щепотку крупы; попросил масла; каша сварилась; солдат съел её и унёс топор с собой. Названия придумывают сами дети, а вы записываете их на доске в столбик, по строчке на событие.
Этот столбик и есть будущий порядок сцен. Он же отвечает на вопросы, которые иначе всплывут на четвёртой репетиции: сколько всего сцен, где кончается одна и начинается другая, кому куда выходить.
Роли на первой репетиции не раздают. Ребёнок, получивший роль раньше, чем понял историю, дальше слушает только свои строчки, а всё остальное становится для него паузой между собственными выходами. Двадцать пять таких слушателей превращают сказку в двадцать пять отдельных чтений, между которыми ничего не происходит. Сначала история. Роли ложатся на неё потом, уже под конкретные события.
Вторая репетиция: сказку проходят молча
Разбейте класс на группы по числу событий и раздайте каждой своё. Минута на подготовку, минута на показ. Говорить при этом нельзя. Остальные сидят зрителями, и у них один вопрос ко всякой показанной сцене: что сейчас случилось и кто чего добился?
Здесь и выясняется, из чего сказка собрана. Событие, которое не читается молча, словами не спасти. Если старуха и солдат просто стоят и разговаривают, зал увидит двух детей, которые стоят и разговаривают. Как только старуха начинает прятать горшок, а солдат его добывать, сцена появляется — и появляется до всякого текста.
Молчаливый проход показывает и второе — чего сцене не хватает: топора, двери, печки, речки, ветра. Почти всё это играется детьми, и на третьей репетиции это решит вашу главную задачу.
Третья репетиция: двадцать пять человек на четыре роли
В народной сказке говорящих обычно трое-четверо, и дописывать к ней третий гриб слева не нужно: приделанные сбоку роли видны из зала мгновенно, люди стоят у стены и ждут, когда их заметят. Класс раскладывается иначе, и ниже пять способов, которые работают почти в любой сказке и не требуют переписывать текст.
- Хор. Всё, что в сказке не диалог, а рассказ, отдаётся хору из шести-восьми человек. Они говорят по фразе, по две, иногда вместе — и по ходу дела становятся дорогой, лесом, метелью, толпой на базаре. Хор держит историю, пока герои действуют.
- Место действия. Дверь, печка, окно, речка, гуси в небе — это дети. Двое держат ткань и покачивают её, пока герой переходит вброд; четверо стоят стеной и не пускают; один открывается и закрывается на скрипучих петлях. Правило простое: у каждой такой роли должно быть действие. Дверь не изображает дверь, она не впускает.
- Толпа, занятая делом. Гости, соседи, базар. Каждому назначается одно занятие до события и одна понятная реакция на него. Без этого толпа сползает в переминание с ноги на ногу.
- Двойной состав. Главных ролей мало, желающих много. Сказку можно сыграть дважды в один день, для двух половин зала, или разделить пополам: до середины героя играет один, после — другой, и переход делается на глазах у зрителя. Дети принимают это легче, чем взрослые ожидают.
- Те, кто ведёт показ. Свет, музыка, вещи, порядок выходов. Человек за музыкой держит в голове весь порядок сцен и включает её по условленному знаку, а не по своему ощущению, и промах тут слышит весь зал.
Роль меряется не числом реплик, а тем, есть ли человеку что делать. Солдат в «Каше из топора» говорит много, но задача у него одна и простая. У старухи задача труднее: она весь показ не даёт ему еды и всё-таки отдаёт крупу, масло и соль. Ребёнку, который держит дверь, работы может достаться больше, чем тому, у кого восемь фраз. Объясняйте распределение через задачу, а не через то, кто лучше играет. Тогда спор про «почему у него больше слов» гаснет сам.
Четвёртая репетиция: слова приходят последними
Текст в этой работе появляется предпоследним. Это самое непривычное место всего порядка, потому что обычно делают наоборот — раздают листочки на первой репетиции и всю дорогу учат наизусть.
Причина не в экономии времени. Заученная фраза приносит с собой готовую интонацию — ту, с которой её зубрили дома, — и переучить её труднее, чем поставить с нуля. Ребёнок, который знает, как фраза звучит, перестаёт слушать партнёра: ответ у него готов заранее. А когда сцена разобрана и пройдена, слова прирастают к ней за одну репетицию, и почти всегда свои.
Записывайте реплики за детьми. Пройдите сцену ещё раз, теперь разрешив говорить, послушайте, что они скажут, и запишите лучшее — сказанное своими словами не вылетает из головы под чужими взглядами, потому что человек не вспоминает формулировку, а говорит то, чего добивается.
Тогда же расставляются вещи и переходы. Про каждый предмет договоритесь заранее, кто его выносит и кто уносит, а смену места репетируйте отдельно: занавеса у вас нет, и переход между сценами происходит на глазах у зала.
Что делать, если дети бубнят
«Читай с выражением» и «поживее» не работают ни у кого, включая взрослых. Выражение — это не слой, который наносят на готовый текст сверху. Ребёнок бубнит ровно тогда, когда не знает, зачем его персонаж говорит эту фразу. Он добросовестно произносит слова, за которыми для него ничего не стоит, и слышно это с первого ряда.
Спросите у него три вещи. Кому ты это говоришь? Чего ты от него добиваешься прямо сейчас? Что будет, если он не согласится? Ответы нужны короткие и конкретные — не «я грустный», а «я хочу, чтобы она пустила меня переночевать». После этого попросите сыграть сцену заново, ничего не объясняя про интонацию. Она изменится сама, потому что человек перестанет читать чужие слова и начнёт ими чего-то добиваться от соседа по сцене.
Есть и второй ход, физический. Дайте на фразу простую задачу телом — донести, спрятать, не пустить, догнать, удержать. Пока руки заняты понятным делом, голос перестаёт быть единственной работой, и зажим уходит сам. Этот приём выручает и тех, кто волнуется сильнее прочих: делать проще, чем выражать.
Пятая репетиция: сказка собирается целиком
До сих пор вы репетировали куски. На пятой репетиции они впервые становятся одной вещью, и почти всегда выясняется, что между сценами дырки: одни выходят, вторые не успевают, третьи стоят посреди площадки и не знают, куда деться.
Договоритесь о трёх вещах, и переходы перестанут разваливаться. Где стоят те, кто сейчас не в сцене, — у боковой стены, но в одном и том же месте, а не там, где кого застало. Кто уходит первым, когда сцена кончилась. По какому знаку начинается следующая: слово хора, хлопок, шаг вперёд.
Дальше проходите сказку целиком два раза подряд, не останавливаясь ни на чём. Упало, забылось, вышли не в том порядке — идёте дальше, а замеченное разбираете, когда оба прогона закончатся.
Поклон обсудите отдельно, иначе показ кончится тем, что дети постоят и разбредутся. Выходят все, включая хор и тех, кто был дверью. Кланяются вместе, на счёт.
Какую сказку можно разложить на класс
Половина неудач случается ещё до первой репетиции, при выборе текста. Годится не любая любимая сказка, и проверить её стоит по шести признакам — если она не проходит по трём из них, берите другую.
- Событий больше, чем описаний. Историю можно пересказать через «а потом»: постучал, попросил, поставил, посолил. Если сказка держится на том, как красиво описан лес, играть в ней нечего.
- Персонажи чего-то хотят, и хотят разного. Пока все друг с другом согласны, сцена стоит. Столкновение желаний не обязано быть ссорой: один добывает ужин, другая его бережёт — этого хватит на весь показ.
- Действие показывается без декораций. Дорога, изба, лес, река играются людьми и куском ткани. Сказка, которой нужен подводный дворец, потребует от вас месяца работы и родительского аврала.
- Место меняется редко. Два-три места на весь показ. Каждая новая перемена — это ещё один переход, который придётся репетировать.
- Есть повтор. Три сына, три попытки, три испытания. Повтор даёт роли сразу нескольким детям и держит зал: на третий раз смеются раньше, чем что-то произошло.
- Финал видно, а не слышно. Каша сварилась, топор унесли, сестра нашла брата. Событие, которое приходится объяснять словами, из зала не читается.
Под эти шесть признаков подходят «Каша из топора», «Лиса и журавль», «Мужик и медведь», «Гуси-лебеди», «Морозко», «Крошечка-Хаврошечка». Сюжеты все знают, а знакомый сюжет на сцене работает в вашу пользу: зал не занят разгадыванием, что происходит, и смотрит, как играют.
Чей текст вы играете
Народные сказки принадлежат всем, и ставить их можно свободно. Дальше начинаются тонкости, о которых школа обычно не думает, хотя отвечает за них тот, кто вывел детей на сцену.
Сюжет свободен, а конкретный литературный пересказ — это отдельное произведение со своим автором и своим сроком охраны, который считается от года смерти пересказчика. Семьдесят лет тянутся долго. Если вы берёте сказку в чьей-то обработке, посмотрите выходные данные книги и год смерти того, кто её пересказал.
У переводной сказки правообладателей двое, и про второго забывают все. Андерсен умер в 1875 году, но русский текст написан переводчиком, а у него свои семьдесят лет. Старые переводы свободны, современный перевод той же сказки — нет.
Сказки современных авторов на школьную сцену без разрешения правообладателя не выносят, и ни бесплатный вход, ни то, что зал школьный, вопроса не снимают. Охрана переживает автора на семьдесят лет, поэтому проверять приходится и то, что кажется давно общим: Чуковского, Маршака, Волкова. То же касается готового сценария, скачанного из интернета, — у него тоже есть автор, даже если он нигде не подписан.
Если текст нужен, а права действуют, возьмите народный сюжет и напишите сцены сами, вместе с детьми на второй репетиции. Получится короче, а слова у них всё равно выйдут свои.
Если на показе ребёнок замолчал
Это случается, и готовятся к этому заранее. Договоритесь на репетиции, что делает партнёр, если рядом кто-то встал: повторяет свой вопрос другими словами, отвечает за двоих, продолжает действие; у хора на такой случай пусть будет заготовленная фраза, которой он двигает историю дальше.
Ребёнку скажите главное. Остановка не провал, и зал её почти не замечает. Зритель видит паузу, через десять секунд забывает о ней и смотрит дальше.
После показа не разбирайте это в тот же вечер и при всех. Скажите, что сцена дошла до конца, назовите вслух то, что человек сделал хорошо, а на следующей репетиции спокойно посмотрите, где он потерял нить — обычно оказывается, что слова он помнил, а перестал понимать, чего его персонаж добивается от соседа.
Пять репетиций дают показ, а не спектакль
Полезно назвать вслух, что именно у вас получится. За пять сорокаминутных встреч выходит короткий показ, в котором заняты все и который держится на своих ногах. Спектакль устроен иначе: там на разбор, пробы и ошибки уходят месяцы. Смешивать эти две вещи не стоит ни в разговоре с директором, ни в собственных ожиданиях.
Зато у показа есть то, чего часто нет у длинной постановки. Дети проходят весь путь целиком, от чтения до поклона, и видят, что их собственная история доходит до зала. Многие после этого просят повторить.
Если такой запал появился и вам нужна ещё одна короткая вещь на праздник, рядом лежит разбор сценки ко Дню учителя. А тем родителям, чей ребёнок после показа расстроился сильнее, чем ожидалось, пригодится другой материал: ребёнок проиграл на празднике и расплакался при всех.
Родителям, которые спросят у вас, куда вести дальше, полезно знать одну вещь: театральные студии набирают не только в сентябре, и прийти можно в любой месяц учебного года. А посмотреть, как та же работа выглядит, когда на неё есть целый год, можно в открытом канале нашей студии: t.me/detirayka.