Конкурс чтецов в школе обычно устроен так. Объявили за месяц. Дети выучили кто что нашёл дома. В актовом зале три взрослых поставили баллы за выразительность и артистизм, двое прошли дальше, двадцать вернулись за парты, не понимая, чем их чтение было хуже. Праздник состоялся. Разобраться в нём не смог никто, включая жюри.
Меняет дело лист, по которому судят. Он же задаёт, чем заняты репетиции: судят по тому, что поддаётся работе, и работают над тем, по чему будут судить. Вот такой лист. Шесть строк, и каждая проверяется за минуту звучания.
| Что смотрим | Как это слышно и видно из зала | Что этим не является |
|---|---|---|
| Понимание | паузы приходятся на конец мысли, а не на конец строки; в каждой фразе слышно слово, ради которого она сказана | дрожь в голосе, «чувство», торжественность |
| Адрес | голос идёт к людям и доходит до последнего ряда; чтец смотрит в зал, а не в точку над головами; на кашель или смешок он реагирует и продолжает | улыбка жюри после каждой строфы |
| Темп | первая и последняя строфа звучат в одном темпе; на разгоне не частит, к финалу не растягивает | скорость сама по себе |
| Слышимость | задний ряд разбирает слова без усилия, согласные внятные, шея и плечи свободны | громкость, взятая горлом |
| Сбой | забыл — взял паузу, вспомнил, пошёл дальше; не начинает сначала, не извиняется, не ищет подсказку в первом ряду | безошибочность |
| Начало и конец | назвал автора и название, дождался тишины, начал; после последней строки выдержал секунду и ушёл | поклон, реверанс, «спасибо за внимание» |
По каждой строке — ноль, один или два. Двенадцать в сумме, и сумма нужна только жюри.
Как пользоваться листом в день конкурса
- Раздать до первого выхода, вместе с порядком выступлений. Лист, придуманный после того, как половина уже отчитала, судит первых и вторых по разным правилам.
- Баллы вслух не называть. Объявляют результат и имена, а не арифметику. Услышанная цифра прирастает к человеку и живёт в классе до конца года.
- Пометки оставлять в строках, а не на полях. Запись «темп 1, последняя строфа вдвое быстрее первой» работает как готовый разбор. Слово «слабовато» не работает никак.
- Отдать чтецу. Через день, лично, вместе с той самой строкой, где стоит единица. Ради этого лист и заводится.
Почему «выразительность» и «артистизм» ничего не измеряют
Оба слова в протоколе означают личное впечатление судьи. Трое взрослых понимают под ними три разные вещи, поэтому совпадение их баллов случайно, а спор о том, кто артистичнее, ничем не кончается. Ребёнку такая оценка не сообщает ничего. Он не узнаёт, что делать иначе, и на следующий год читает так же, только громче.
Строки листа держатся на наблюдаемом. Где стояла пауза. Куда шёл голос. Что произошло после запинки. Двое судей, впервые севших за такой лист, расходятся редко, а если расходятся, разницу можно назвать словами и проверить на записи. Из наблюдаемого к тому же собирается разбор, который чтец унесёт домой.
Четыре недели до конкурса
Календарь ниже рассчитан на школьный этап и на класс, где выступают все желающие. Порядок в нём важнее сроков: сдвинуть на неделю можно, поменять местами нельзя.
- За месяц — рамка и выбор текста. Объявляют не тему, а условия: сколько длится выступление, стихи или проза, берётся ли отрывок, сколько человек идёт от класса. Дальше начинается единственная работа, которая решает больше остальных вместе взятых, — подбор текста под конкретного чтеца. На неё закладывают неделю целиком. Три недели репетиций не вытягивают чужое стихотворение, а верно выбранное почти не требует репетиций.
- За три недели — первое чтение вслух. Каждый читает свой текст один раз, при четверых-пятерых, не при всём классе. Здесь видно, что не пошло, и здесь ещё можно поменять текст без потери времени. После этого дня замена стоит дорого.
- За две недели — чужие взрослые и чужая комната. Ребёнок читает наизусть в кабинете, где обычно не бывает, при двух-трёх незнакомых ему учителях. Пять минут на человека. Это и есть привыкание к публичности, и оно даёт больше, чем любой прогон на сцене: волнение приходит от незнакомых глаз, а не от квадратных метров.
- За неделю — зал. Пустой, без зрителей, без жюри. Смотрят устройство: откуда выходят, где встают, куда девать руки, где сядет жюри, откуда бьёт свет, куда уходить после последней строки. Читать целиком не обязательно, достаточно первой строфы каждому.
- Утро дня конкурса — круг выходов без текста. Вышел, встал на своё место, назвал себя, ушёл. Полторы минуты на человека, голос не тратится, порядок садится в тело.
Чего в этот месяц не делают вовсе:
- Не оставляют выбор текста на последнюю неделю. Тогда его выбирает взрослый и по своему вкусу, а читать чужой выбор ребёнок будет ровно так, как читают чужое.
- Не сажают весь класс слушать все репетиции подряд. К дню конкурса дети знают тексты друг друга наизусть и начинают перенимать удачное — сначала интонацию соседа, потом манеру прошлогоднего победителя.
- Не объявляют заранее, сколько человек пройдёт дальше. Ребёнок, знающий, что мест два, читает уже не текст. Он считает соперников и слушает чужие выступления как приговор. Число называют после.
Что сказать тем, кто не прошёл
Формулировок три, и разнесены они по времени намеренно. Сразу после объявления человек не слышит содержания, через неделю не помнит подробностей.
- В первые минуты — одна проверяемая строка о том, что он сделал. «Ты дошёл до конца в том темпе, с которого начал. Сегодня так вышло у четверых из двадцати». Условие одно. Сказанное должно быть правдой, и лучше, если это то, чего он за собой не замечал. Похвала за несделанное распознаётся мгновенно.
- На следующий день — причина и срок. «Хочешь, покажу, где потерялось? Вот лист, шесть строк, пять из них у тебя закрыты. Просел темп. Последняя строфа вдвое быстрее первой. Чинится это недели за две». Ребёнок уходит не с приговором, а с одной задачей, у которой есть размер.
- Через неделю — дело. «В пятницу линейка, читать будешь ты». Из трёх формулировок эта действует на всех и держится дольше остальных.
Чего не говорить: «ты тоже молодец», «жюри ничего не поняло», «да ерунда этот конкурс», «в следующий раз победишь ты». Первое разберём отдельно, остальные три роднит одно. Взрослый обесценивает либо судей, либо само дело, в которое ребёнок только что вложил месяц. Обвинять жюри без оснований вдобавок удобно и бесполезно: после такого объяснения разбираться уже не в чем.
«Ты тоже молодец» хуже молчания вот почему. Ребёнок минуту назад услышал, кто молодец. Назвали не его. Фраза сообщает ему одно из двух: взрослый не слушал или слушал и решил, что правду говорить не стоит. Дальше обесценивается вся похвала подряд, включая заслуженную. Молчание рядом, ладонь на плече и «пойдём домой» не сообщают ничего ложного, поэтому работают лучше. Разочарование в этот момент вообще стоит признать вслух, а не разгонять. Человек расстроен по делу, и попытка убедить его, что повода нет, оставляет его с этим одного.
Три вещи, которые портят школьный конкурс
Прогон на сцене накануне. Зал открывают за день, детей выводят по очереди, каждый читает свой текст целиком. Считается, что так они привыкнут к сцене. Привыкание собирается из повторений, а единственный выход накануне даёт сильное новое впечатление, которое некуда деть за оставшиеся сутки. Ребёнок впервые слышит свой голос в большом пустом зале, где звук уходит и не возвращается, решает, что звучит скверно, и ночь перед конкурсом проводит с этим выводом. Наутро он выходит пуганый дважды. Разводите знакомство с залом и репетицию по времени, как в календаре выше.
Микрофон, поставленный «чтобы было слышно». Стойку выносят из лучших побуждений и получают три вещи разом. Ребёнок оказывается привязан к точке и к расстоянию, которого не чувствует: он то отходит и пропадает, то упирается губами и свистит на каждом «с». Усиливается всё подряд, включая частое дыхание и дрожь. Главное же, у него исчезает задача дотянуться голосом до последнего ряда, а вместе с ней уходит направление речи, ради которого конкурс и затевали. В зале на сотню мест микрофон не нужен. Если зал больше и без усиления не обойтись, берите петличку или гарнитуру и дайте каждому короткий круг до начала, чтобы свой усиленный голос человек услышал не при жюри.
Жюри, которое обсуждает вслух. Взрослые сидят в первом ряду, между номерами наклоняются друг к другу и негромко обмениваются мнениями. Негромко слышно на три ряда. В этих трёх рядах сидят участники, и «ну это мимо» летит в конкретного человека, который сейчас пойдёт с этой фразой домой. Дальше хуже. Следующие выступающие начинают подстраиваться под услышанное, и вторая половина конкурса читает под жюри, а не для зала.
Счёт ведут молча, обсуждают за закрытой дверью. Там же отделяют повторяющееся от вкусового. Спешку услышал один из трёх, значит, это его слух; услышали трое, значит, спешка была. Каждому участнику после конкурса достаются три строки: что сработало, что нет, что попробовать в следующий раз. Резкие формулировки в эти три строки не переезжают. Ребёнку нужна задача на будущее, а оценка его самого не нужна вовсе.
Откуда берётся одинаковый конкурсный голос
Двадцать чтецов подряд читают в одной манере. Подъём к середине строки, обязательная волна на рифме, торжественное замедление к финалу. Никакой бездарности за этим нет. Есть образец, который взяли и повторили.
Школьный конкурс — единственное событие года, где ребёнок подряд слышит, как одно и то же делают девятнадцать других. Он берёт то, что вчера похвалили. Если в прошлом году первое место дали за напевность, в этом напевными будут все, причём никто не заметит момента, когда это решил.
Отсюда практический вывод для жюри, и он неудобный. Напевность нельзя ставить в плюс, даже когда она красивая: следующей осенью вы услышите её двадцать раз. В листе выше её нет ни в одной строке. Вместо неё стоит вопрос, слышно ли, ради какого слова сказана фраза. Манера на этот вопрос не отвечает никогда.
Текст не по возрасту слышно с третьей строки
Слова произнесены верно, ударения на местах, и всё равно ясно, что читающий не понимает, о чём говорит. Признаки одни и те же у всех. Паузы садятся на концы строк, потому что других ориентиров нет. Все фразы получают одинаковый вес: выделить главное невозможно, пока непонятно, что здесь важнее. Темп выше обычной разговорной речи, ведь содержание не притормаживает. Внутри строфы не случается ни одной живой остановки.
Дело не в сложности слов. Взрослое стихотворение стоит на опыте, которого у восьмилетнего нет, и проверить это стихотворение ему нечем. Он честно произносит звуковую дорожку, а понимание изобразить нельзя даже старательному ребёнку.
Значит, услышав такое на репетиции, не поправляйте интонацию — потратите три недели и получите ту же дорожку, только с наклеенными подъёмами. Меняйте текст, пока время есть. Тот же ребёнок на своём материале звучит другим человеком, и разница слышна с первой строфы.
Что объявленное первое место делает с победителем
Награда зависит от состава жюри, от порядка выхода, от того, как человек выспался и что случилось у него утром. Это правда для любого конкурса, от школьного до всероссийского. Победитель, однако, слышит совсем другое сообщение: у него теперь есть уровень, который придётся подтверждать. На следующем выходе он старается повторить понравившееся чтение, повторить точно, — и копия вчерашнего звучит хуже оригинала всегда, потому что живое чтение каждый раз собирается заново. Добавьте к этому публично выданный статус: отказаться читать вслух ему теперь дороже, чем было раньше.
Из этого не следует, что соревноваться незачем. Следует, что мест лучше объявлять меньше, а имён называть больше. Номинации удобно собирать по строкам того же листа. За темп, который не сдвинулся с первой строфы до последней. За паузу перед последней строкой. За то, что после запинки человек не начал сначала. Двенадцать названных вместо двух победивших меняют зал целиком, и работы это добавляет минут на десять.
В студии «Дети райка» такой ход доведён до конца: февральский чтецкий конкурс ДЕБЮТ идёт без соревнования вовсе. Первого, второго и третьего места на нём нет, дипломы получают все, кто вышел. Смысл события при этом не пропадает, у него просто остаётся ровно один слой. Выйти и прочитать при полном зале. Школе повторить такое ничего не стоит, если дальше по регламенту всё равно проходят двое. На поклон выходят тоже все, шеренгой, — и статус участника у ребёнка появляется раньше объявления результатов, а не после него.
Кому конкурс окажется важнее остальных
Таких двое-трое на параллель, и видно их в тот же день. Один спрашивает, когда следующий. Другой просит показать, что вы написали в листе, и спорит с единицей. Третий через неделю приносит текст, который нашёл сам.
Ждать до следующего ноября им незачем, потому что чтецкая работа в школе не требует ни зала, ни бюджета. Записать сказку для первого класса на диктофон и отдать классному руководителю. Прочитать десять строк на линейке. Собрать из троих чтецов композицию на пятнадцать минут и показать соседнему классу, где сидят живые слушатели, а не жюри.
Если после конкурса выяснилось, что желающих больше, чем вы думали, дальше пригодятся два разбора: как набрать детей в школьный театр и что делать на уроке вместо «читай с выражением». У студии «Дети райка» есть открытый телеграм-канал t.me/detirayka, где видно, как идёт театральная жизнь. Заявок и звонков для этого не нужно.
Лист жюри стоит завести один раз и дальше не менять от года к году. Сравнивать чтение этого ноября с чтением прошлого можно только по одинаковым строкам, а поменяв строки, вы каждый раз начинаете отсчёт заново.