Книжный магазин, детский отдел, полки от пола до потолка. Вы говорите: выбирай что хочешь. Ребёнок идёт вдоль стеллажа, вытаскивает одну книгу, вертит, читает заднюю обложку, ставит обратно. Потом вторую, потом третью. Через семь минут он говорит: «Пойдём, тут нечего», — и первым идёт к выходу. Дома на его полке шесть начатых книг, и в каждой закладка застряла между пятнадцатой и двадцатой страницей.
Читать он при этом умеет и не отказывается. Он не говорит «не хочу», он говорит «не знаю». Разница огромная, и обычно её не замечают. Первое про чтение, второе про выбор.
Выбор из десяти труднее, чем из двух
Взрослому широкая полка — подарок, ребёнку она задача. Причина простая. Чтобы выбирать, нужен способ сравнивать, а у него его нет. Аннотация написана для родителя. Обложка обещает одно, внутри другое. Толщина не говорит ничего, кроме того, что это надолго.
Дальше начинается арифметика, которую он ведёт молча. Каждая книга с полки — три недели его вечеров. Взять одну значит отказаться от остальных, и, если он ошибётся, ошибка обнаружится не сразу, а через неделю мучений. Взрослый в такой ситуации рискует легко. Не пошло, взял следующую. У ребёнка своих денег нет, второго захода может не быть, и цена промаха в его глазах выше, чем в ваших.
Поэтому в какой-то момент он перестаёт выбирать вовсе. Не книгу бросает, а необходимость решать. Вариантов слишком много, критериев никаких, а рядом стоит взрослый и ждёт ответа. «Пойдём, тут нечего» — самый дешёвый способ выйти из этого положения.
Фраза «выбирай что хочешь» делает при этом обратное задуманному. Вы хотели снять с ребёнка давление, а выдали ему задачу без условий, вроде сочинения на свободную тему. Свободная тема труднее заданной, это подтвердит любой школьник.
Есть и вторая половина дела, домашняя. Шесть начатых книг на полке — это шесть незакрытых счетов. Никто не говорил ребёнку, что бросить книгу можно, поэтому каждая брошенная висит маленьким провалом. Пять-шесть таких, и он делает единственный разумный вывод. Перестаёт начинать. Отказ выбирать становится способом не проиграть ещё раз. Со стороны это выглядит как лень, а изнутри устроено прямо противоположным образом.
Пять способов выбрать книгу, не давая совета
Общее у них одно. Работу по сужению делает взрослый, последнее слово остаётся за ребёнком, и он это слышит.
- Принесите две. Полку, магазин, библиотечный каталог и советы знакомых разбираете вы. Ребёнку выносите две книги, обе для вас приемлемые. Из двух он выбирает за минуту, из двадцати не выбирает никогда. Отказаться можно от обеих, тогда вы приносите другую пару — но не десять сразу.
- Дайте послушать начало, не показывая обложку. Возьмите три книги и прочитайте вслух по шесть-семь первых строк из каждой. Ни автора, ни названия, ни картинки. Он выбирает по звучанию. Вслух сразу слышно то, чего не видно глазами: язык либо ложится на рот, либо на нём спотыкаешься. Обложка и толщина решают за ребёнка раньше, чем текст успевает сказать хоть слово.
- Пусть заказывает не книгу, а событие. Вопрос «что ты хочешь почитать» ответа не имеет. Вопрос «что должно случиться на первой странице, чтобы ты не закрыл» имеет, и ответы бывают на удивление точные. Чтобы кто-то сбежал из дома. Чтобы было страшно, но не про войну. Чтобы животное разговаривало. Чтобы никакой школы. Дальше ищете вы — по заказу, а не по возрасту, указанному на обороте.
- Пусть книгу назовёт кто-то, кроме вас. Библиотекарь, продавец в детском отделе, двоюродный брат постарше, приятель со двора. Отказ от родительской книги часто не про книгу вовсе: это обычный способ ребёнка отстоять своё, и с возрастом он только крепнет. Та же самая книга из чужих рук приходит без этого груза. Библиотека тут удобнее магазина. Взяли пять, четыре вернули через неделю, никто ничего не потерял.
- Поменяйтесь: он выбирает вам, вы ему. Он подбирает вам книгу из детских, вы ему — и оба обязаны прочесть. Уговор честный, отказаться нельзя ни одному. Выбирать для другого куда легче, чем для себя, и, пока он подбирает книгу вам, критерий у него внезапно находится. К концу недели у вас появится общий разговор, в котором никто никого не проверяет.
Правило двадцати страниц
Договориться нужно до того, как книга открыта, и вслух. Мы даём ей двадцать страниц. Отсчитайте их сразу и заложите закладкой: ребёнку видно, где конец пробы, и вместо бесконечности у него отрезок с краем.
Число подбирается по книге и по возрасту. Первокласснику хватит первой главы или десяти страниц. Для толстого тома за триста страниц двадцати мало, там до движения дольше, и честная проба — страниц пятьдесят. Смысл вообще не в цифре. Размер пробы известен заранее, и назначили его не в ту минуту, когда стало скучно.
На двадцатой странице задаётся один вопрос. Хочешь узнать, что будет дальше? Не «как тебе», не «интересно написано» — про качество текста ребёнок судить не обязан. Оба ответа законные, и это в уговоре главное. «Нет» означает, что проба закончена и книга уходит. Вслух это стоит сказать словами про книгу, а не про читателя: не пошла. И заведите отдельную полку для непошедших. Книга, отложенная на неё, перестаёт быть проигранной: вернуться к ней разрешено через год, и нередко возвращаются.
Почему именно двадцать. Начало книги — самая трудная её часть для ребёнка и самая лёгкая для взрослого. Автор расставляет героев, объясняет, где мы и в каком году, даёт имена, которые пока ничего не значат. Взрослый читатель проезжает это на автопилоте, потому что за жизнь прочёл сотню таких зачинов и знает, что дальше будет движение. Ребёнок этого опыта не имеет и судит по тому, что видит сейчас: скучно, непонятно, много незнакомых имён.
И самое неочевидное для родителя. Брошенная книга — нормальный результат пробы, а не поражение. Взрослый человек за год бросает несколько книг и не считает себя провалившимся; читающие люди вообще бросают книги регулярно, просто вслух об этом не объявляют. Ребёнку про это никто не сказал, и он честно тащит на себе все шесть закладок. Разрешение бросать возвращает ему смелость начинать, а начинать придётся много раз: своя книга находится перебором, другого способа не придумано.
Что мешает читать, кроме самой книги
Иногда перебор не помогает. Книги меняются, результат один и тот же. Тогда смотреть надо не на полку, а на то, где и когда ребёнок читает.
- Книга лежит там, где он не бывает. Полка в детской, а вечер проходит на кухне, в коридоре и на диване у телевизора. Книгу редко берут по решению, чаще берут потому, что она попалась под руку. Положите её туда, где у него случаются паузы: рядом с местом, где он делает уроки, в рюкзак, в машину, на подоконник у ванной.
- Он садится за книгу сразу после экрана. Полчаса роликов задают темп, в котором картинка меняется каждые пять секунд, и после них любая страница кажется невыносимо медленной. Дело не в порче внимания, а в контрасте. Между экраном и книгой нужен промежуток минут в пятнадцать, где не происходит ничего: поел, вышел с собакой, повалялся.
- У него никогда не бывает двадцати минут подряд. Пять минут перед выходом, десять в очереди к врачу, семь перед сном. История не успевает завестись. Каждый раз он тратит первые минуты на то, чтобы вспомнить, кто эти люди и чем кончилась прошлая сцена. Один непрерывный кусок в полчаса даёт больше, чем пять по десять минут, и в выходной такой кусок найти легче, чем в будни.
Как выбирают пьесу для группы
Задача, которая у вас дома стоит с одной книгой, у театрального педагога стоит каждый сезон и в размере побольше: выбрать текст на группу из пятнадцати детей, которые будут с ним жить полгода.
Первое правило звучит неуютно. Хороший текст не становится подходящим автоматически. Пьеса может быть прекрасной и признанной, но для этой группы не годиться. Возраст не тот, детей слишком много или слишком мало, тема такая, которую они пока не потянут обсуждать, а до показа четыре месяца вместо десяти. Материал обязан дать каждому ребёнку содержательную задачу, а не просто раздать реплики. Дома это переводится в один вопрос к книге: что здесь будет делать ваш ребёнок, кроме того, что вести глазами по строчкам.
Второе правило — про самый частый мотив плохого выбора, и он у нас с вами общий. Взрослому нравится. Педагогу хочется поставить пьесу, которую он мечтал поставить с института; родителю хочется дать книгу, которую сам глотал в девять лет под одеялом. Мотив понятный и почти всегда подводит. Ваш восторг от той книги — это память про вас в девять лет, про дачу, лето и лампу, а не свойство текста. У ребёнка нет ни дачи, ни той лампы. Книгу дать можно. Только одной из двух и без требования её полюбить.
Третье касается самой проверки. Новый текст в студии сначала читают вслух за столом, всей группой, до всякого распределения ролей. И довольно часто после такой читки от текста отказываются. Не пошёл, не лёг на этих детей, слышно, что играть тут нечего. Никто не считает это провалом группы или дурным вкусом автора. Это обычная рабочая процедура, и ровно она у вас дома называется правилом двадцати страниц.
Есть и четвёртое, оно же ответ на частый родительский вопрос, что делать, если классика не идёт совсем. Студия работает с современной литературой и драматургией, с текстами после девяностого года, и причина не в моде. Современный текст говорит на языке, который ребёнок узнаёт, и ставит вопросы, с которыми он сталкивается сейчас, — вход в книгу получается личным. Дорога от такого текста к сложному и старому короче, чем в обратную сторону. Если Толстой и Диккенс отскакивают от вашего десятилетнего, разумнее зайти с того, что написано про сегодняшнего ребёнка.
Кстати, развилка «из чего теперь выбирать» возвращается позже и уже без книжной полки. Ребёнок отзанимался два года, восторг первого сезона прошёл, программа пройдена, и родитель снова стоит перед десятью вариантами. Про это рядом есть отдельный разбор.
Когда не выбирается вообще ничего
Бывает, что «не знаю» звучит не только у книжной полки. Не выбирается кружок, не выбирается, во что играть в субботу, не выбирается даже футболка утром. Или иначе: читать вслух дома он соглашается, а при других детях замолкает наглухо. Или читает механически и не помнит ни строчки из только что прочитанного. Тут перебором книг не обойдёшься, зато выручает разговор про конкретного ребёнка.
У студии для такого разговора есть бесплатное онлайн-знакомство с педагогом. Это встреча по видеосвязи: педагог знакомится с ребёнком, разбирает вашу ситуацию, отвечает на вопросы и говорит, какая группа подошла бы ему по возрасту и по состоянию. Проверки способностей и отбора там нет, и оценок вроде «читает плохо для своих лет» вы не услышите. Чтобы назначить встречу, нужно оставить имя и телефон: педагог перезвонит и договорится об удобном времени.
Телефон при этом можно и не оставлять. У студии есть открытый телеграм-канал https://t.me/detirayka, и там видно то самое продолжение книги, ради которого всё затевается: репетиции, читки за столом, показы. Как выбранный текст поднимается со страницы и становится тем, что можно смотреть. Взамен канал не просит ни имени, ни номера.