Пять текстов для пяти-семи лет и пять для начальной школы, целиком, к 23 февраля 2027 года. В таблице — длина и то, чем каждый удобен вслух.
| Стихотворение | Кому | Строк | Чем берёт |
|---|---|---|---|
| Александр Пушкин, «В свете есть иное диво…» (из «Сказки о царе Салтане») | 5–7 лет | 12 | тридцать три богатыря выходят из моря, картинку видно сразу |
| Пётр Ершов, «За горами, за лесами…» (начало «Конька-Горбунка») | 5–7 лет | 8 | сказку можно оборвать ровно на восьмой строке |
| Николай Некрасов, «Однажды, в студёную зимнюю пору…» | 5–7 лет | 8 | шестилетний мужичок ведёт лошадь и делает мужскую работу |
| Саша Чёрный, «На коньках» (отрывок) | 5–7 лет | 8 | «раз-два» держит темп, за него удобно держаться |
| Александр Пушкин, «Ветер по морю гуляет…» (из «Сказки о царе Салтане») | 5–6 лет | 8 | самый короткий, трудных слов нет совсем |
| Михаил Лермонтов, «Бородино» (первые две строфы) | 2–4 класс | 14 | молодой спрашивает, старый солдат отвечает |
| Алексей К. Толстой, «Илья Муромец» (начало) | 2–4 класс | 12 | богатырь едет и ворчит вслух |
| Иван Крылов, «Слон и Моська» | 3–4 класс | 20 | про храбрость, которой хватает только на лай |
| Николай Языков, «Пловец» | 3–4 класс | 12 | три строфы, и каждая крупнее предыдущей |
| Сергей Есенин, «Гой ты, Русь, моя родная» | 4 класс | 20 | последние четыре строки, ради которых всё и читается |
Пять — семь лет
Александр Пушкин. «В свете есть иное диво…»
Отрывок из «Сказки о царе Салтане».
В свете есть иное диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснётся в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор.
В сказке эти богатыри выходят из моря сторожить остров, и пятилетнему не нужно объяснять словами, кто такой защитник. Он видит, как из воды поднимаются одинаковые люди в чешуе и идут по берегу. Разберите заранее два слова. «На бреге» — на берегу, «дядька» — старший, приставленный к молодым, а не чей-то родственник. Без них середина отрывка проговаривается вслепую, и слышно это сразу.
Пётр Ершов. «За горами, за лесами…»
Начало сказки «Конёк-Горбунок».
За горами, за лесами,
За широкими морями,
Против неба — на земле
Жил старик в одном селе.
У старинушки три сына:
Старший умный был детина,
Средний сын и так и сяк,
Младший вовсе был дурак.
Восемь строк — то редкое место, где длинную сказку можно оборвать без обрыва. Сказано, кто живёт, и названы все трое. Ребёнку стоит рассказать заранее, что дальше выходит из этого «дурака». Младший один не спит в дозоре, ловит кобылицу и всю сказку вывозит на себе. Тогда последняя строка звучит не приговором, а завязкой, и произносится с интересом, а не с извинением.
Николай Некрасов. «Однажды, в студёную зимнюю пору…»
Отрывок из поэмы «Крестьянские дети».
Однажды, в студёную зимнюю пору,
Я из лесу вышел; был сильный мороз.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз.
И, шествуя важно, в спокойствии чинном,
Лошадку ведёт под уздцы мужичок
В больших сапогах, в полушубке овчинном,
В больших рукавицах… а сам с ноготок!
Из всей подборки это самый близкий к празднику текст. Мальчику шесть лет, отец рубит в лесу, а он отвозит — и держится при этом как взрослый мужик. Отрывок кончается тем самым «с ноготок», после которого зал улыбается, так что тянуть до конца есть ради чего. Слов, незнакомых дошкольнику, здесь четыре: хворост, уздцы, полушубок, «в спокойствии чинном». Если ребёнок постарше и справляется с двумя голосами, берите продолжение целиком — там начинается разговор с Власом, и в нём мальчик говорит про себя, что мужиков в семье двое — отец да он.
Саша Чёрный. «На коньках»
Отрывок.
Мчусь, как ветер, на коньках
Вдоль лесной опушки…
Рукавицы на руках,
Шапка на макушке…
Раз-два! Вот и поскользнулся…
Раз-два! Чуть не кувыркнулся…
Раз-два! Крепче на носках!
Захрустел ледок в кустах…
Здесь есть событие, и оно бытовое. Поехал, поскользнулся, устоял, поехал дальше. Для пятилетнего это и есть смелость в понятном ему размере. Три «раз-два» подряд задают темп, за который ребёнок держится, как за перила. Отбивать этот счёт ногой или хлопком не стоит — под удар текст немедленно превращается в марш, и все восемь строк выходят одинаковыми.
Александр Пушкин. «Ветер по морю гуляет…»
Отрывок из «Сказки о царе Салтане».
Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах.
Мимо острова крутого,
Мимо города большого:
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Самый короткий текст подборки и единственный, где нечего объяснять заранее. Ветер, корабль, паруса, пушки — всё это четырёхлетний видел в мультфильме. Берите его, если двенадцать строк про богатырей ребёнок пока не удерживает. Сказка та же, картинка морская, а работы вдвое меньше.
Первый — четвёртый класс
Михаил Лермонтов. «Бородино»
Первые две строфы.
— Скажи-ка, дядя, ведь не даром
Москва, спалённая пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, ещё какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!— Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля…
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!
На детский праздник из «Бородина» берут именно начало, и не из-за длины. Дальше идёт описание боя, где восьмилетнему играть нечем. Он пересказывает чужую войну словами, за которыми у него нет ни одной своей картинки. В первых четырнадцати строках войны нет вовсе, а есть два человека и разговор. Молодой спрашивает, старик отвечает и заодно ворчит на молодых. Это ребёнок сыграет честно, потому что такой разговор он слышал дома. Разберите «спалённая пожаром», «племя» и «не будь на то господня воля» — на них спотыкаются все.
Алексей К. Толстой. «Илья Муромец»
Первые три строфы.
Под бронёй с простым набором,
Хлеба кус жуя,
В жаркий полдень едет бором
Дедушка Илья.Едет бором, только слышно,
Как бряцает бронь,
Топчет папоротник пышный
Богатырский конь.И ворчит Илья сердито:
«Ну, Владимир, что ж?
Посмотрю я, без Ильи-то
Как ты проживёшь?»
Богатырь едет по лесу, жуёт хлеб и вслух обижается на князя, который его не позвал. Подвига тут нет, есть характер, и играть характер младшему школьнику куда легче, чем величие. Последние четыре строки — прямая речь, и произносятся они так, как говорят, когда обиделись, но виду стараются не подавать. «Простой набор» — доспех без украшений. Илья едет буднично, как на работу.
Иван Крылов. «Слон и Моська»
По улицам Слона водили,
Как видно, напоказ —
Известно, что Слоны в диковинку у нас —
Так за Слоном толпы зевак ходили.
Отколе ни возьмись, навстречу Моська им.
Увидевши Слона, ну на него метаться,
И лаять, и визжать, и рваться;
Ну, так и лезет в драку с ним.
«Соседка, перестань срамиться, —
Ей шавка говорит, — тебе ль с Слоном возиться?
Смотри, уж ты хрипишь, а он себе идёт
Вперёд
И лаю твоего совсем не примечает». —
«Эх, эх! — ей Моська отвечает, —
Вот то-то мне и духу придаёт,
Что я, совсем без драки,
Могу попасть в большие забияки.
Пускай же говорят собаки:
„Ай, Моська! знать, она сильна,
Что лает на Слона!“»
К празднику эта басня подходит мыслью, а не темой. Храбрость на публику и храбрость — вещи разные, и в классе это понимают с первого чтения. Ошибку тут делают одну и ту же. Моську читают писклявым голосом, шавку — басом, и смешно перестаёт быть совсем. Смешно другое. Моська говорит серьёзно и собой довольна. Голоса менять не надо, надо менять, кто говорит, — одна тараторит и захлёбывается, вторая её спокойно урезонивает. Две короткие строки, «Вперёд» и «Эх, эх!», Крылов поставил там, где нужна остановка, и приклеивать их к соседним не стоит.
Николай Языков. «Пловец»
Нелюдимо наше море,
День и ночь шумит оно;
В роковом его просторе
Много бед погребено.Смело, братья! Ветром полный
Парус мой направил я:
Полетит на скользки волны
Быстрокрылая ладья!Облака бегут над морем,
Крепнет ветер, зыбь черней,
Будет буря: мы поспорим
И помужествуем с ней.
Три строфы, и каждая крупнее предыдущей. Сначала море, потом команда своим, потом надвигающаяся буря. Ребёнку это удобно, потому что есть куда расти. Первую строфу поэтому читают тише, чем хочется. Начав во весь голос, к буре прибавить будет уже нечем, и последние четыре строки прозвучат тише всего остального. «Помужествуем» — слово, которого нет в живой речи, и произнести его без запинки удаётся не с первого раза.
Сергей Есенин. «Гой ты, Русь, моя родная»
Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты — в ризах образа…
Не видать конца и края —
Только синь сосёт глаза.Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонко чахнут тополя.Пахнет яблоком и мёдом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах весёлый пляс.Побегу по мятой стёжке
На приволь зелёных лех,
Мне навстречу, как серёжки,
Прозвенит девичий смех.Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою».
Текст берут ради последних четырёх строк, и дойти до них надо с запасом. Мешает середина: «ризы», «околица», «корогод», «лехи», «приволь» — пять слов, которых четвероклассник не знает ни одного. Пока они не разобраны, три средние строфы читаются ровно и быстро, а финал проезжает мимо на той же скорости. Последние две строки — ответ, и говорят их спокойнее и тише предыдущих, а не громче: человек уже всё решил.
Ещё два текста, если нужен рассказ про войну
Для четвёртого класса военная тема годится, когда в тексте есть человек, а не общие слова про подвиг. Два таких стихотворения знает любая школьная хрестоматия, и найти их проще, чем выбрать.
- Александр Твардовский, «Рассказ танкиста» — «Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку…». Взрослый вспоминает мальчишку лет десяти, который показал танкистам, где стоит пушка, и не назвал своего имени. Читает ребёнок, а говорит в тексте взрослый, и это самая интересная задача во всей подборке.
- Константин Симонов, «Сын артиллериста» — «Был у майора Деева товарищ — майор Петров…». Длинная история про двух друзей и сына одного из них. Берут её те, кто уже держал зал дольше двух минут. Коротких мест в ней нет.
Почему получается считалка
Ровная, быстрая, одинаковая на всех строчках интонация — первое, что слышно из зала, и означает она не волнение. Голос выделяет главное только тогда, когда говорящий знает, что здесь главное. Пока слова для ребёнка равны между собой, он произносит их подряд, как считалку, и ставит паузы не по смыслу, а там, где кончается строка.
На детском празднике в зале сидят не привычные к долгому слушанию взрослые, а такие же дети. Их внимание держится ровно до той строки, где сказанное перестаёт быть понятным, и после неё зал начинает ёрзать — не потому что стихотворение плохое, а потому что оно ушло дальше, чем можно уследить.
Повторения это не лечат. Ребёнок, который двадцать раз прочитал непонятный текст, знает его наизусть ровно так же непонятно, и на празднике выдаст ту же гладкую скороговорку. Работает разбор, и он занимает один вечер. Пусть ребёнок перескажет своими словами каждую строфу: что происходит, кто это делает, чем кончилось. Там, где он замолчит или начнёт повторять слова автора, и есть дыра. Обычно их две-три на двадцать строк, и все они — незнакомые слова, а не сложные чувства.
Отсюда и запрет, который в феврале нарушают чаще всего. Пятилетнему не дают текст про войну. Он выговорит и «сражались», и «погибли», и «не вернулся» — но картинки за этими словами у него нет, поэтому страшное прозвучит бодро и весело, тем же ровным голосом, каким читают про снежинку. Взрослые в зале слышат это мгновенно, и неловко становится всем, включая ребёнка, который не понял, что произошло. До школы берите то, что он может себе представить: богатырей, коня, мороз, лошадь с возом. Про войну он спросит сам, и ответить тогда будет проще.
«Читай торжественно» — и что вместо
Торжественно детям велят читать на каждом празднике, и получают всегда одно и то же: нажим на последнее слово каждой строки, длинную паузу после каждой строки и подвывание к концу четверостишия. Ребёнок в этот момент изображает праздник, а текст стоит на месте.
Тот же пересказ своими словами чинит и это. Порядок такой: сначала ребёнок рассказывает содержание строфы обычным голосом, как рассказывают про кино, и сразу за этим читает её по тексту. Первый вариант всегда живее, и второй за ним тянется — интонация переезжает из пересказа в стихи почти целиком. Двух-трёх таких пар хватает на всё стихотворение. Ничего размечать заранее не нужно. Разметка «здесь громче, здесь пауза» держится до первой запинки, а потом ребёнок теряет и её, и текст.
Ещё одно, про что дома забывают. Праздник в саду и школе идёт подряд, чтецов много, и все читают на одной ноте. Тот, кто просто говорит понятно и не частит, выделяется на этом фоне сильнее любого старания.
Если ни один из десяти не подошёл
Признак, по которому текст выбирают на этот праздник, простой: внутри должен быть кто-то живой, кто действует или говорит. Илья ворчит на князя, Моська лает, старый солдат отвечает молодому, мужичок ведёт лошадь. Такой текст ребёнок играет, и ему есть чем заняться, пока он стоит перед залом. Стихи, где перечислены чувства к празднику — «мы поздравляем наших пап», — играть нечем. Там никого нет, и остаётся одно произнесение. Поэтому искать стоит не «стихи про армию», а текст, где кто-то что-то делает, и уже потом смотреть, ложится ли он на повод.
Второе — длина по силам, а не по красоте. В пять лет восемь строк это не мало; в четвёртом классе двадцать строк звучат около минуты, и на минуту внимания зала хватает.
На нашем чтецком конкурсе ДЕБЮТ берут только тексты, написанные после 1990 года. Современный язык ребёнок понимает без словаря и говорит на нём своими словами. К празднику в саду выбора нет, там дают классику, и порядок работы с ней тот же самый — сначала понять, потом говорить.
Дальше в разделе есть десять стихов ко Дню учителя, разложенных по классам, и порядок подготовки школьного доклада — на тот случай, когда говорить придётся своими словами. А если после 23 февраля ребёнок неделю ходит по квартире и повторяет текст вслух, ждать сентября незачем. Группы у нас набираются весь год. Что происходит в студии между праздниками, видно в телеграм-канале студии.