Десять стихов на День учителя, которые можно взять целиком: пять на первый — четвёртый класс и пять на пятый — девятый. В таблице длина, класс и чем текст берёт. Ниже все десять полностью, с заметкой, как они звучат вслух и где ребёнок обычно спотыкается.
| Стихотворение | Строк | Класс | Чем берёт |
|---|---|---|---|
| Владимир Маяковский, «Что такое хорошо и что такое плохо» (начало) | 8 | 1–2 | ребёнок спрашивает, взрослый отвечает |
| Лев Модзалевский, «Приглашение в школу» (начало) | 8 | 1–2 | зовёт класс собираться, годится на открытие |
| Александр Пушкин, «Няне» | 12 | 3–4 | благодарность, в которой нет слова «спасибо» |
| Иван Крылов, «Свинья под Дубом» | 22 | 3–4 | детский текст прямо про ученье |
| Иван Крылов, «Квартет» | 36 | 3–4 | раскладывается на пять голосов |
| Александр Пушкин, «Наставникам, хранившим юность нашу…» | 4 | 5–7 | про учителей сказано прямо, и это редкость |
| Николай Некрасов, «Сеятелям» | 13 | 5–7 | отсюда «сейте разумное, доброе, вечное» |
| Иван Бунин, «Слово» | 8 | 7–9 | для учителя русского и литературы |
| Михаил Ломоносов, «Случились вместе два Астронома в пиру» | 12 | 7–9 | учёный спор, решённый поваром, и это смешно |
| Валерий Брюсов, «Родной язык» (две строфы) | 8 | 8–9 | взрослый текст для того, кто читает всерьёз |
Первый — четвёртый класс
Владимир Маяковский. «Что такое хорошо и что такое плохо», начало
Крошка сын к отцу пришёл,
и спросила кроха:
— Что такое хорошо
и что такое плохо? —
У меня секретов нет, —
слушайте, детишки, —
папы этого ответ
помещаю в книжке.
Восемь строк, а людей в них двое. Маленький спрашивает, взрослый отвечает. Ради этого текст на праздник и берут, потому что весь день устроен так же. Вопрос должен прозвучать вопросом, то есть быть кому-то задан, — иначе первоклассник произносит его ровно, как заученную строчку, и зал не слышит разницы. В книге текст напечатан лесенкой, короткими обрывками; объясните дома, что обрыв строки — это место, где можно взять воздух, а не место, где надо остановиться.
Лев Модзалевский. «Приглашение в школу», начало
Дети! В школу собирайтесь, —
Петушок пропел давно!
Попроворней одевайтесь, —
Смотрит солнышко в окно!Человек, и зверь, и пташка —
Все берутся за дела;
С ношей тащится букашка,
За медком летит пчела.
Написал это школьный педагог позапрошлого века, и написал для утра. Первые четыре строки будят, вторые показывают, что все давно за работой. Слова простые, кроме «попроворней», — его стоит перевести заранее. Текст удобно ставить в самое начало праздника и отдавать тому, кто выходит первым. Он не рассказывает про себя, а зовёт остальных, и такой роли ребёнок обычно не стесняется.
Александр Пушкин. «Няне»
Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя!
Одна в глуши лесов сосновых
Давно, давно ты ждёшь меня.
Ты под окном своей светлицы
Горюешь, будто на часах,
И медлят поминутно спицы
В твоих наморщенных руках.
Глядишь в забытые вороты
На чёрный отдалённый путь:
Тоска, предчувствия, заботы
Теснят твою всечасно грудь.
Слова «спасибо» здесь нет ни разу, а благодарности больше, чем в любом поздравлении с грамоты. Держится она на подробностях. Спицы, которые замедляются, ворота, дорога, которую высматривают. Няня — взрослый, который растил, но не был родителем, и на празднике это ровно та роль, о которой идёт речь. Разберите заранее «светлицу», «вороты» и «всечасно», иначе третьеклассник читает три незнакомых слова подряд и теряет мысль. Читается медленно, ближе к разговору, чем к декламации.
Иван Крылов. «Свинья под Дубом»
Свинья под Дубом вековым
Наелась желудей досыта, до отвала;
Наевшись, выспалась под ним;
Потом, глаза продравши, встала
И рылом подрывать у Дуба корни стала.«Ведь это дереву вредит, —
Ей с Дубу ворон говорит, —
Коль корни обнажишь, оно засохнуть может».
«Пусть сохнет, — говорит Свинья, —
Ничуть меня то не тревожит;
В нём проку мало вижу я;
Хоть век его не будь, ничуть не пожалею,
Когда бы, только жёлуди на нём росли:
Ведь я от них жирею».«Неблагодарная! — примолвил Дуб ей тут, —
Когда бы вверх могла поднять ты рыло,
Тебе бы видно было,
Что эти жёлуди на мне растут».Невежда так же в ослепленье
Бранит науки и ученье,
И все учёные труды,
Не чувствуя, что он вкушает их плоды.
Единственный текст подборки, где про ученье сказано детскими словами. Внутри три говорящих, и менять голоса не нужно. Хватает паузы и поворота головы, чтобы стало понятно, кто сейчас сказал. Свинью не надо делать противной, она просто ни разу не смотрит вверх, — и вся басня про это. Последние четыре строки идут отдельно от истории, поэтому перед ними нужна остановка длиннее обычной; выкрикивать мораль не стоит, она сильнее, когда сказана спокойно.
Иван Крылов. «Квартет»
Проказница-Мартышка,
Осёл,
Козёл
Да косолапый Мишка
Затеяли сыграть Квартет.
Достали нот, баса, альта, две скрипки
И сели на лужок под липки, —
Пленять своим искусством свет.
Ударили в смычки, дерут, а толку нет.
«Стой, братцы, стой! — кричит Мартышка. — Погодите!
Как музыке идти? Ведь вы не так сидите.
Ты с басом, Мишенька, садись против альта,
Я, прима, сяду против вторы;
Тогда пойдёт уж музыка не та:
У нас запляшут лес и горы!»
Расселись, начали Квартет;
Он всё-таки на лад нейдёт.
«Постойте ж, я сыскал секрет, —
Кричит Осёл, — мы, верно, уж поладим,
Коль рядом сядем».
Послушались Осла: уселись чинно в ряд;
А всё-таки Квартет нейдёт на лад.
Вот пуще прежнего пошли у них разборы
И споры,
Кому и как сидеть.
Случилось Соловью на шум их прилететь.
Тут с просьбой все к нему, чтоб их решить сомненье:
«Пожалуй, — говорят, — возьми на час терпенье,
Чтобы Квартет в порядок наш привесть:
И ноты есть у нас, и инструменты есть;
Скажи лишь, как нам сесть!» —
«Чтоб музыкантом быть, так надобно уменье
И уши ваших понежней, —
Им отвечает Соловей. —
А вы, друзья, как ни садитесь,
Всё в музыканты не годитесь».
Длинный текст для одного, зато готовый номер для пятерых. Говорят по очереди рассказчик, Мартышка, Осёл, общий хор просьбы и Соловей. В классе, где спорят, кому достанется чтение, эта басня решает спор сама. Последние четыре строки отдайте тому, кто говорит спокойнее всех, — Соловей единственный ничего не доказывает. Смысл финала стоит проговорить дома. Уменье берётся не из того, как сели, и это и есть мысль, которую в этот день уместно сказать вслух.
Пятый — девятый класс
Александр Пушкин. «Наставникам, хранившим юность нашу…»
Строфа из стихотворения «19 октября», 1825 год.
Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мёртвым и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
Не помня зла, за благо воздадим.
Четыре строки, и в старой поэзии это едва ли не единственное место, где про учителей сказано прямо. Пушкин пишет их через девять лет после выпуска, вспоминая лицей. Самая честная строка здесь третья с конца, «не помня зла». Благодарность не притворяется, будто всё было гладко. Именно её школьник обычно проглатывает, разогнавшись. Строфа коротка для сольного номера, зато ею хорошо открывать общее поздравление, а дальше пускать прозу от класса.
Николай Некрасов. «Сеятелям»
Сеятель знанья на ниву народную!
Почву ты, что ли, находишь бесплодную,
Худы ль твои семена?
Робок ли сердцем ты? слаб ли ты силами?
Труд награждается всходами хилыми,
Доброго мало зерна!Где же вы, умелые, с бодрыми лицами,
Где же вы, с полными жита кошницами?
Труд засевающих робко, крупицами,
Двиньте вперёд!Сейте разумное, доброе, вечное,
Сейте! Спасибо вам скажет сердечное
Русский народ…
Отсюда пришла строчка, которую слышали все, а откуда она, помнят немногие. Текст растёт от строфы к строфе. Сначала вопросы, потом оклик, потом просьба. За счёт этого он не разваливается на середине, как большинство длинных стихотворений. Переведите заранее «кошницы» — это корзины, и «жито» — зерно. Последняя строка обрывается многоточием, и голосом её лучше не закруглять. Точка в конце превращает стихотворение в объявление.
Иван Бунин. «Слово»
Молчат гробницы, мумии и кости, —
Лишь слову жизнь дана:
Из древней тьмы, на мировом погосте,
Звучат лишь Письмена.И нет у нас иного достоянья!
Умейте же беречь
Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,
Наш дар бессмертный — речь.
Восемь строк для учителя русского языка, и лучше их на эту роль ничего нет. Начало мрачное, гробницы и кости, — но именно за счёт этого вторая строфа звучит как поручение, отданное залу. «Умейте же беречь» говорится всем, кто слушает, и подросток должен в этот момент смотреть на людей, а не в потолок. Читать без нажима: чем тише первые четыре строки, тем слышнее вторые четыре.
Михаил Ломоносов. «Случились вместе два Астронома в пиру…»
Случились вместе два Астронома в пиру
И спорили весьма между собой в жару.
Один твердил: земля, вертясь, круг Солнца ходит;
Другой, что Солнце все с собой планеты водит:
Один Коперник был, другой слыл Птоломей.
Тут повар спор решил усмешкою своей.
Хозяин спрашивал: «Ты звёзд теченье знаешь?
Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?»
Он дал такой ответ: «Что в том Коперник прав,
Я правду докажу, на Солнце не бывав.
Кто видел простака из поваров такова,
Который бы вертел очаг кругом жаркова?»
Смешной текст, и на празднике это редкость. Он идёт учителю физики, астрономии или математики, а годится любому, кто ведёт предмет со спорами. Прямая речь тут у двоих, у хозяина и у повара, а спорщиков пересказывает автор, и повар говорит последним и спокойнее всех. Слова восемнадцатого века надо проговорить дома — «такова» и «жаркова» произносятся так, как написаны, это старые окончания, а «жаркое» тут просто мясо на вертеле. И предупредите заранее. Если зал засмеётся на предпоследней строке, последнюю надо дождаться и сказать в тишину, а не сквозь смех.
Валерий Брюсов. «Родной язык», две первые строфы
Мой верный друг! мой враг коварный!
Мой царь! мой раб! родной язык!
Мои стихи — как дым алтарный!
Как вызов яростный — мой крик!Ты дал мечте безумной крылья,
Мечту ты путами обвил,
Меня спасал в часы бессилья
И сокрушал избытком сил.
Текст для восьмого-девятого класса и для того, кто уже читал на людях. Первая строфа состоит из окликов, между ними нужны паузы, иначе четыре восклицания сливаются в один сплошной крик. Поздравлением это не выглядит, и в том его сила. Подросток говорит о языке как о живом человеке, которого любит и с которым воюет, а учителю словесности такое сказано точнее любого «спасибо за знания». Держите в запасе громкость. Начав с полного голоса, дальше прибавить нечего.
Три способа поздравить без стихов
Иногда честнее вообще не брать стихотворение. Если ребёнок стихи не любит, учит их через силу или в классе уже назначено четверо чтецов, есть три рабочих замены.
- Проза от класса, четыре предложения. Один человек говорит про один случай: не «спасибо за знания и терпение», а «в прошлом году вы четыре раза объясняли мне деление в столбик и ни разу не сказали, что это просто». Такое поздравление пишется за вечер и запоминается на годы, потому что его нельзя было сказать никому другому.
- Сценка на две минуты. Играть надо себя, а не учителя: класс на контрольной, класс за минуту до звонка, класс через двадцать лет. Единственная роль, которую брать нельзя, — роль человека, сидящего в зале. Пародия на походку и голос смешна ровно до той секунды, когда её видит тот, кого изображают.
- Одна общая строка хором. Короткая, пять-семь слов, и всего одна — в самом конце, после того как всё сказано поодиночке. Двадцать голосов удерживают вместе короткую фразу и разъезжаются на длинной.
Почему «спасибо» в стихах звучит фальшиво
Возьмите любое поздравление из тех, что рассылают в родительские чаты. «Спасибо вам за труд и за терпенье, за то, что нас выводите в люди». Слова верные, и ребёнок их выучит, а на празднике всё равно выйдет неловко. Причина не в качестве стихов. Ребёнку велели чувствовать благодарность в назначенную минуту, и он честно старается её изобразить, потому что чувства по расписанию у него нет. Изображение слышно сразу. Голос поднимается, темп ускоряется, интонация становится приподнятой и одинаковой на всех строках. Взрослые называют это «читает с выражением», и означает это, что выражение приклеено снаружи.
Есть вещи, которые ребёнок может делать по-настоящему, а не изображать. Он может сообщить что-то. Может спросить. Может рассказать историю, поспорить, объяснить, позвать. Все эти действия нужны кому-то за пределами его собственной головы, и, пока он их выполняет, ему некогда следить за собственным лицом. Поэтому текст с сюжетом, с вопросом или со спором ведёт себя на празднике надёжнее, чем текст с прямым «спасибо»: у него внутри есть дело.
Отсюда и странный на вид совет брать стихи про ученье, про книгу, про слово, про наставника — вместо стихов, где благодарность названа своим именем. У Пушкина в «Няне» нет ни одного благодарного слова, а благодарность стоит в каждой строке, потому что человек рассмотрен подробно: как он ждёт, чем заняты руки, куда смотрит. Подробность и есть доказательство. Общая формула ничего не доказывает: её можно переслать любому учителю в любой школе, и ровно так она и звучит.
Кому он это говорит
Второе, что решает дело, ребёнок обычно не считает частью подготовки. Речь становится слышной там, где у неё есть адресат. Стихотворение, отправленное в зал вообще, произносится в воздух: чтец в этот момент занят словами, глаза уходят поверх голов, и голос уходит туда же. Тот же текст, сказанный одному человеку, звучит вдвое отчётливее без всякой прибавки громкости, потому что говорящий видит, дошло или нет.
На Дне учителя адресат назначен самой ситуацией, и это редкая удача. Вот он сидит, он смотрит в ответ, он обязан отреагировать. Договоритесь дома до праздника: сначала ребёнок находит глазами того, кому говорит, потом открывает рот. Если поменять эти два действия местами, текст поедет с первой строки, а взгляд так и не найдёт никого до самого конца.
Дома репетируют так же — вслух и живому слушателю, а не стенке. Тот, кто за неделю трижды рассказал стихотворение бабушке, соседу и младшему брату, на празднике встречается с четвёртым слушателем, а не с толпой.
Почему двадцать голосов хором слышно хуже, чем один
Хоровое чтение школы любят, и у этого есть понятная причина: за общим голосом не видно, кто не выучил. Но чем длиннее текст, тем хуже он звучит, и вот что там происходит. Двадцать человек не могут одинаково начать и закончить слово. Согласные у всех разъезжаются на доли секунды, и до зала долетают одни гласные, слипшиеся в общий гул. Дальше вступает скорость: хор равняется по самому быстрому, темп ползёт вверх, и к третьей строфе класс уже частит. Каждый в отдельности при этом перестаёт отвечать за смысл — его же не слышно отдельно, — и текст превращается в ровный шум с ударениями не там, где надо.
Громкость положения не спасает и обычно портит. Прибавить звук ребёнок умеет одним доступным способом. Сжимает горло и давит. Голос от этого становится плоским и жёстким, а к третьей минуте садится. Слышимость держится на другом: на воздухе, набранном низко, и на том, что фраза договаривается до конца, а не гаснет на последнем слове. В студии этим занимается отдельная дисциплина, сценическая речь, и зачёт по ней стоит в программе наравне с актёрским мастерством: дыхание, сила голоса, диапазон, дикция, ритм, голос в движении разбираются по отдельности и не за один месяц.
Поэтому хор хорош ровно там, где он короток. Одна общая фраза в финале, произнесённая двадцатью людьми, звучит внушительно и не успевает разъехаться. Всё остальное лучше отдать голосам поодиночке, даже если читать будут не самые звонкие. Один спокойный человек, который знает, кому говорит, доносит текст до последнего ряда лучше, чем целый класс, старающийся изо всех сил.
На следующий день
Праздник кончается быстро, а дома спрашивают обычно не о том. «Не забыл?», «громко получилось?», «а Марья Ивановна что сказала?» — три вопроса про качество исполнения подряд, и ребёнок понимает, что его проверяли. Спросите лучше, куда он смотрел, пока говорил, и что было в этот момент с лицом у того, на кого он смотрел. Он вспомнит и расскажет. А в следующий раз пойдёт искать глазами живого человека сам, потому что это оказалось самым интересным местом во всём выступлении.
Тексты подобраны к Дню учителя 5 октября 2026 года. Праздничных по названию стихов среди них нет: прямых поздравлений учителю старая поэзия почти не оставила, зато оставила стихи про ученье, про слово и про наставника — и в зале они звучат честнее.