Во что поиграть с ребёнком дома в дождливый день: сверху те игры, что можно оставить детям, пока вы работаете за стенкой; снизу те, что потребуют вас и места. У каждой есть строка «когда надоело» — во что она превращается на втором круге.
| Игра | Тихая | Сколько человек | Сколько занимает | Что нужно |
|---|---|---|---|---|
| Музей одной полки | да | 1–2 | 40 минут | бумага и карандаш |
| Немое кино | да | 2 | 15 минут | ничего |
| Что случилось за стеной | да | 2 | 15 минут | что попадётся под руку |
| Записки по квартире | да | 2 | 30 минут | бумага |
| Театр теней | да | 1–3 | 30 минут | лампа и светлая стена |
| Роль на полчаса | да | 1 | 30 минут | ничего |
| Десять проходов | нет | 2 | 15 минут | коридор |
| Квартира становится местом | нет | 2–3 | 40 минут | мебель и пледы |
| Медленная гонка | да | 2–3 | 10 минут | ничего |
| Спектакль к ужину | нет | 2–3 | весь день кусками | что найдётся |
Тихие: можно оставить детям, пока вы работаете
1. Музей одной полки
Ребёнок выбирает в квартире десять предметов и делает из них музей. Каждому нужна табличка: название и одна строчка про то, откуда вещь взялась. Половник превращается в ложку великана, найденную в 1878 году, дырявый носок — в парус. Таблички раскладываются рядом с экспонатами, и, когда музей готов, вас зовут на экскурсию. Вести её полагается вполголоса, как в настоящем музее.
Когда надоело: музей закрывается на переучёт и открывается с новой темой. Музей вещей, которые врут. Музей будущего, где вилку объясняют как древнее оружие. А на третьем круге экскурсию ведёт не человек, а сам экспонат — половник рассказывает про себя от первого лица.
2. Немое кино
Один задумывает обычное утро: проспал, искал носок, обжёгся чаем. Показывает без единого звука, крупно и медленно, чтобы каждое движение было видно. Второй смотрит и не выкрикивает догадку, а записывает её на бумажке. Потом бумажка разворачивается и сверяется с задуманным.
Когда надоело: кино становится сериалом. Три сцены подряд, между ними ничего не объясняют, и зритель по концу восстанавливает всю историю. Дальше можно поменять порядок: сначала показать конец, потом начало, а середину зритель достраивает сам.
3. Что случилось за стеной
Играющие садятся спиной друг к другу. Один разыгрывает маленькое событие одними звуками: налил воду, уронил ложку, зашуршал пакетом, хлопнул дверцей. Второй по звукам говорит, что произошло, и обязательно — чем дело кончилось.
Когда надоело: звуками собирают то, чего дома не бывает, — грозу, поезд, кухню ресторана. Дальше включают знакомый мультик без звука и озвучивают его целиком. Попасть в момент трудно, и на этом игра держится дольше всего.
4. Записки по квартире
Ребёнок прячет по квартире десять записок так, чтобы каждая указывала на следующую, а в конце лежало что-нибудь маленькое: печенье, рисунок, монетка. Главное происходит не в поиске, а в сочинении. Подсказку нужно написать так, чтобы её нельзя было разгадать с первого взгляда и нельзя было не разгадать вовсе.
Когда надоело: записки начинает писать кто-то другой — домовой, кот, пират, который плохо знает русский. Тогда в конце пути ищущий угадывает не только тайник, но и того, кто писал, по одному тому, как составлены фразы.
5. Театр теней
Настольную лампу ставят на стул и направляют на светлую стену, верхний свет гасят. Между лампой и стеной руками, вырезанными фигурками и любыми предметами показывают историю. Чем ближе к лампе, тем больше и страшнее тень; на этом устройстве держится половина всего эффекта, и дети находят его сами за первые пять минут.
Когда надоело: тени показывает один, а озвучивает другой, и сговариваться заранее нельзя. Озвучка почти никогда не попадает в задуманное, и на стене получается третья история, которой не планировал никто.
6. Роль на полчаса
Ребёнок вытягивает роль и живёт в ней, пока вы заняты. Человек, который всё делает очень медленно. Разведчик, которого не должно быть слышно. Тот, у кого в любом деле сначала всё падает. Вслух роль не объявляется, спрашивать про неё нельзя.
Когда надоело: через полчаса вы выходите и с трёх попыток угадываете роль, а ребёнок называет три момента, по которым её можно было понять. Потом роль вытягиваете вы, и следующие полчаса угадывает он — а заодно наблюдает за вами молча, что в этой игре и требуется.
Когда нужно потратить силы
7. Десять проходов
Задача одна: пройти коридор из конца в конец. Каждый раз по-новому. Опаздываешь. Крадёшься мимо спящего. Несёшь полный таз воды. Идёшь против ветра. Возвращаешься домой с двойкой. Второй угадывает задание, повторяться нельзя. Самое интересное начинается на седьмом проходе, когда лёгкие варианты кончились и приходится придумывать всерьёз.
Когда надоело: идут двое навстречу, у каждого своё задание, и разойтись молча нельзя — из встречи должно что-то выйти. Слова по-прежнему запрещены.
8. Квартира становится местом
Выбирают место: вокзал, пещера, магазин, приёмная у врача. Пятнадцать минут его строят из того, что стоит в комнате, — стулья, пледы, коробки, гладильная доска. Дальше идёт правило, ради которого всё затевалось: в готовом месте нужно сыграть короткую сцену на три реплики. Без этого стройка остаётся стройкой и надоедает ровно тогда, когда последний плед лёг на место.
Когда надоело: место остаётся, время меняется. Тот же вокзал сто лет назад. Тот же вокзал через сто лет. Разбирать ничего не нужно, меняются только те, кто в нём живёт.
9. Медленная гонка
Двое встают у одной стены, дойти нужно до противоположной. Выигрывает тот, кто придёт последним, при одном условии: останавливаться нельзя, движение должно быть видно всё время. Через две минуты выясняется, что это тяжелее бега, а через пять в комнате стоит полная тишина.
Когда надоело: замедленную съёмку переносят на бытовое дело — убрать со стола, надеть куртку, заправить кровать. Потом то же самое на перемотке: всё дело целиком за десять секунд.
Одна игра на весь день
10. Спектакль к ужину
Утром выбирается короткая сказка и распределяются роли, включая ваши. Каждый придумывает себе одну деталь костюма, не больше: шарф, кастрюля на голове, нарисованные усы. Одной хватает, две уже мешают играть. После обеда история проходится дважды от начала до конца, вечером её показывают тому, кто вернулся с работы. Показ длится пять минут, и это нормально.
Когда надоело: тот же спектакль играют ещё раз, но иначе — страшный, немой, ускоренный до тридцати секунд от первой сцены до последней. Так в театре проверяют, держится ли история: если она укладывается в полминуты и остаётся понятной, значит, устроена правильно.
Почему через двадцать минут снова скучно
Скука в семь лет редко означает, что заняться нечем. Вещей в квартире много, и почти со всеми ребёнок давно знает, что делать. Не хватает другого — задачи, у которой видно край: где она закончится и по чему станет понятно, что получилось. Пока края нет, любое занятие живёт до первого скучного места, а потом рассыпается, и ребёнок снова стоит в дверях.
Отсюда и строка «когда надоело» под каждой игрой. Это вторая половина той же игры, а не запасной вариант на случай провала: правило усложняется, и ребёнок опять не знает заранее, выйдет у него или нет. Занятие в студии собрано похоже. Мы не играем в одну игру сорок минут, а берём короткое задание и доводим его до показа, после которого группа говорит, что увидела. Даже десятиминутный этюд заканчивается тем, что его показали.
Из этого следует одна вещь, полезная дома. Заканчивайте игру раньше, чем она умрёт сама. Две короткие попытки дают больше, чем десять повторов до нытья, и к игре, оставленной на подъёме, ребёнок назавтра вернётся сам.
Вдвоём труднее, чем вдесятером
У домашней игры есть особенность, которой не бывает в группе: на ребёнка всё время смотрят. В комнате с десятью детьми внимание разложено на всех, и каждый занят своим куском дела. Дома зритель один, и он же придумал правила, и он же решает, вышло или нет. Ребёнок это чувствует и зажимается. Зажим вообще берётся ровно отсюда — от того, что на человека смотрят и ждут, чтобы он сделал правильно.
Выход требует от вас усилия. Берите роль внутри игры, а не роль ведущего. Не «покажи мне, что ты придумал», а вы тоже проходите коридор, тоже строите вокзал, тоже проигрываете в медленной гонке. С этой секунды вы партнёр по делу, и смотреть на ребёнка становится некому — вы заняты. У актёров это называется работой на партнёра, и она считается трудным внутренним шагом. Сцена получается у того, кто сделал главным другого.
Играйте всерьёз. Семилетний слышит подыгрывание мгновенно, а услышав, теряет интерес. Если взрослый не старается, значит, дело ненастоящее. Проигрывать, кстати, тоже стоит честно.
Если детей двое и они разного возраста
Разница в два-три года сказывается на игре сильнее, чем кажется. Младший не удерживает правило целиком, через пять минут начинает играть в своё, старший злится, что всё портят, и к десятой минуте вы разнимаете обоих. Упрощать правила для всех бесполезно. Старшему сразу становится скучно, и разваливается уже с другой стороны.
Работает другое. Младшему дайте внутри той же игры роль, в которой нельзя ошибиться: он объявляет начало и конец, держит лампу в театре теней, назначает следующее задание в проходах по коридору. Дела у него столько же, сколько у всех, а провалить его нечем.
Старшему поручите объяснять правила младшему. Объяснять вслух труднее, чем играть. Пока правило не сказано чужими словами, в собственной голове оно держится кое-как. По тому, как ребёнок объясняет игру, слышно, понял ли он её сам.
И заведите привычку разбирать сыгранное — коротко, минуту, не больше. Что получилось, где развалилось, что попробуем в следующий раз. На занятии после каждого показа группа делает ровно это, и смысл разбора не в оценке, а в следующей попытке. Неудача превращается в задачу на завтра. Дома одной минуты такого разговора хватает, чтобы дети не расходились по комнатам обиженными.
Игра держится на том, что может не получиться
Мультик не может не получиться. Он идёт одинаково ровно, что бы ребёнок ни делал, и поэтому кончается ничем: смотреть можно два часа подряд и встать с тем же лицом, с каким сел. В игре всегда есть риск — не угадаешь, собьёшься, рассмеёшься раньше времени, придёшь к стене первым, хотя нужно было последним. Этот риск и держит внимание.
Поэтому не убирайте из игры трудность из жалости. Подсказка, выданная на второй секунде, лишает ребёнка того, ради чего он играл. Пусть загадка будет неразгаданной пару минут, пусть проход по коридору не угадается, пусть спектакль к ужину получится смешным не там, где задумывали. Опыт «я не знал, выйдет ли, и вышло» стоит дороже любого гладко проведённого часа.
Всё, что выше, — обычный театральный тренинг, разложенный по квартире. В студии из этих же кусков собирается занятие: круг, партнёр, голос, короткая задача и показ в конце, только каждую неделю и с материалом, который потом играют на сцене. Если после дождливой субботы окажется, что ребёнку такое нужно чаще, чем раз в дождь, — группы у нас набираются весь год, не только к сентябрю, и прийти можно в любой месяц. А посмотреть, как всё это выглядит изнутри, можно в канале студии: t.me/detirayka.