Загадки на логику для детей устроены иначе, чем народные. Ответ здесь не вспоминают, а выводят из условий. Ниже двадцать задач с ответами и с ходом рассуждения — с какого условия начинать, что отбрасывается первым и почему. Первые семь берутся одним выводом. Следующие семь требуют отбросить невозможное. Последние шесть трудные, потому что условий в них больше, чем нужно для ответа, и часть придётся отложить в сторону.
Семь задач, где хватает одного вывода
-
Аня выше Веры, Вера выше Даши. Кто ниже всех? — Даша. Ставьте девочек в ряд прямо по ходу чтения: сначала Аню и Веру, потом рядом с Верой Дашу. Сравнивать Аню с Дашей не придётся, Вера уже стоит между ними.
-
Оле семь лет, её брату одиннадцать. Сколько будет брату, когда Оле исполнится десять? — Четырнадцать. Начинать надо с разницы, а не с возрастов: разница равна четырём и не меняется никогда. Дети обычно ищут, что бы сделать с тремя числами сразу, и постоянную величину пропускают.
-
В коробке лежат синие и красные карандаши, на ощупь одинаковые. Сколько надо вынуть не глядя, чтобы наверняка оказалось два одного цвета? — Три. Считают тут не удачу, а худший случай: первые два могут попасться разного цвета, и тогда третий обязан совпасть с одним из них. Слово «наверняка» в условии как раз и означает «даже если не повезёт».
-
Верёвку разрезали в трёх местах. Сколько получилось кусков? — Четыре. Считать надо куски, а не разрезы: каждый разрез добавляет один новый кусок, а один был с самого начала.
-
У Пети три сестры. У каждой сестры есть брат. Сколько детей в семье? — Четверо. Всё держится на слове «брат»: у всех трёх сестёр он один и тот же, и это сам Петя. Ответ «шестеро» получается, когда каждой сестре выдают своего.
-
В подъезде между первым и третьим этажом двадцать ступенек, все пролёты одинаковые. Сколько ступенек между первым и пятым? — Сорок. От первого до третьего два пролёта, значит, в пролёте десять ступенек. От первого до пятого пролётов четыре. Ошибка приходит от счёта этажей: их пять, а подниматься надо четыре раза.
-
Два отца и два сына съели три яблока, и каждому досталось целое. Как это вышло? — Их было трое: дед, отец и сын. Отец посчитан дважды, он и сын деда, и отец мальчика. Проверять надо само предположение, что «два и два» означает четверых.
Семь задач, где надо отбросить невозможное
-
На трёх ящиках надписи «яблоки», «груши» и «яблоки и груши», и все три неверны. Из ящика с надписью «яблоки и груши» вынули грушу. Что в каждом ящике? — В нём одни груши, под надписью «яблоки» лежит смесь, под надписью «груши» — яблоки. Начинать надо с того ящика, из которого доставали: про него известно больше всего. Смешанным он быть не может, надпись неверна. Яблочным тоже, оттуда вынули грушу. Дальше ящику с надписью «яблоки» не достаётся ни яблок, ни груш, остаётся смесь, а последнему — яблоки.
-
Аня, Боря и Вика занимаются плаванием, шахматами и рисованием, каждый чем-то одним. Аня не плавает и не играет в шахматы. Боря не плавает. Кто чем занят? — Аня рисует, Боря играет в шахматы, Вика плавает. Начинают с того, о ком известно больше: про Аню сказано два «не», и после них ей остаётся единственное занятие. Рисование занято, плавать Боря не плавает, значит, у него шахматы. Вике достаётся последнее.
-
В забеге четверо. Игорь прибежал раньше Саши, Саша раньше Ромы, Никита последний. Кто первый? — Игорь. Сначала ставят того, чьё место названо прямо: Никиту в конец. Остальные выстраиваются цепочкой из двух сравнений, и впереди оказывается Игорь.
-
Разбилась ваза. Даня говорит: «Это не я». Костя: «Это Даня». Слава: «Это не Костя». Правду сказал ровно один. Кто разбил? — Костя. Перебирают три предположения и считают, сколько правдивых фраз выходит в каждом. Виноват Даня — правы двое, Костя и Слава. Виноват Слава — снова двое, Даня и Слава. И только с Костей правдивая фраза остаётся одна, Данина.
-
В тёмной комнате в ящике десять чёрных носков и десять белых. Сколько надо вынести на свет, чтобы наверняка получилась чёрная пара? — Двенадцать. Худший случай такой: сначала попадаются все десять белых. Два носка после них могут быть только чёрными. Третья задача этого списка похожа, но там годился любой цвет, и хватало трёх.
-
Белова, Краснова и Чернова пришли в белом, красном и чёрном платьях, и ни на одной платье не совпало с фамилией. Девочка в чёрном сказала Красновой: «Надо было поменяться». Кто в чём? — Краснова в белом, Чернова в красном, Белова в чёрном. Реплика — тоже условие: раз к Красновой обратились, говорила не она, и чёрное платье не её. Красное ей запрещено фамилией, остаётся белое. Черновой чёрное не досталось бы в любом случае, белое уже занято, значит, красное. Беловой остаётся чёрное.
-
Волка, козу и капусту надо перевезти через реку. В лодке помещается один пассажир. Волк с козой и коза с капустой наедине не остаются. Как быть? — Первой едет коза. Начинать надо с запретов: волк и капуста друг другу не мешают, значит, увозить первым надо того, кто мешает обоим. Дальше перевозят волка и увозят козу обратно — вот этот ход и есть главный, обычно на нём застревают. Потом капуста, и последним рейсом коза.
Шесть задач, где условий больше, чем нужно
-
В магазин привезли восемь ящиков яблок по десять килограммов и пять ящиков груш по двенадцать. К вечеру половину яблок продали. Сколько килограммов груш привезли? — Шестьдесят. Спросили про груши, и всё, где груш нет, к делу не относится. Отсекать лишнее надо до счёта: тот, кто начал считать яблоки, обычно уже не останавливается.
-
Поезд вышел в восемь утра и был в пути пять часов. В вагоне ехали сорок два пассажира, на средней станции двенадцать вышли и семеро вошли. Во сколько поезд пришёл? — В час дня. Время в пути названо целиком, остановка в него уже входит. Пассажиры к вопросу отношения не имеют вовсе, хотя чисел про них больше всего.
-
Аня выше Бори. Вова ниже Ани. Боря выше Вовы. Кто выше всех? — Аня. Хватило двух условий: Аня выше Бори и Аня выше Вовы. Третье верное, но для этого вопроса лишнее, оно решает, кто второй. Лишнее условие не обязано быть неправдой, и в этом вся трудность.
-
Одна кастрюля закипает за десять минут, другая за двенадцать. Их поставили на плиту разом. Через сколько закипят обе? — Через двенадцать минут. Складывать нечего, кастрюли греются одновременно, и ждать приходится ту, что дольше. Число десять нужно ровно затем, чтобы понять, какое из двух больше.
-
Бревно в шесть метров пилят на куски по метру. Каждый распил занимает две минуты, пилят двое рабочих по очереди. Сколько времени уйдёт? — Десять минут. Распилов на один меньше, чем кусков, их пять. Это та же мысль, что в задаче про верёвку, только спрятана в другой обстановке. «Двое по очереди» не меняет ничего: одновременно они не пилят.
-
Улитка ползёт вверх по столбу высотой десять метров. За день поднимается на три метра, за ночь сползает на два. На верхушке сидит ворона. Через сколько дней улитка доберётся до верха? — За восемь. Сначала считают суточный прирост, он равен одному метру. Потом отдельно смотрят последний день, когда ночи уже не будет: к началу восьмого дня улитка на семи метрах, за день проходит три и оказывается наверху. Ворона в задаче не нужна совсем, она стоит там для проверки.
Как спрашивать, чтобы он думал вслух
Ребёнок, который думает, и ребёнок, который бросил, снаружи выглядят одинаково. Оба молчат и смотрят в стол. Пока версии не произнесены, помочь нельзя, потому что непонятно, в каком месте он стоит. Поэтому просьба говорить звучит раньше первой задачи. Называй всё, что приходит в голову, даже ерунду. Я не перебиваю.
Дальше это обещание придётся держать всерьёз. Неверная версия слышна взрослому с первого слова, и рука тянется остановить, чтобы ребёнок не тратил время зря. Останавливать нельзя. В недоговорённой версии не видно самого нужного — какое условие он взял, а какое пропустил мимо ушей. «Шестеро» в задаче про Петю сообщает, что фразу «у каждой сестры есть брат» ребёнок прочитал как «у каждой свой». Это не промах в счёте, это другое чтение условия, и возвращаться надо к строчке, а не к арифметике.
Фраза «нет, неправильно» заканчивает работу. Ребёнок вычёркивает свой ход и ждёт следующего вопроса. Правильный ответ есть у вас, рано или поздно вы его назовёте, и искать больше незачем. Вопрос «а если бы это было так, что тогда?» работу продолжает. Ребёнок ведёт свою же версию дальше и упирается в противоречие сам: раз от верёвки осталось три куска, разрезов хватило бы двух, а в условии их три — выходит, один кусок он не досчитал. Версию, снятую собственным рассуждением, отпускают спокойно.
Спрашивать «почему ты так решил» надо и на верных ответах. Иначе вопрос превращается в сигнал: спросили — значит, ошибся. Дети, у которых это закрепилось, начинают менять правильный ответ, едва услышав «почему», и по ним потом не разобрать, поняли они задачу или угадали.
Когда он встал совсем, ответ давать рано. Первое, что помогает, — вынести условия из головы на бумагу и записать столбиком, по одному в строке. Дальше спросите, какое из них он ещё ни разу не использовал. Застревают обычно там, где условие прочитано и забыто, а не там, где не хватает сообразительности. В задачах последнего набора работает обратный ход. Пусть вычеркнет карандашом всё, что к вопросу не относится, и посмотрит, что осталось.
И держите паузу дольше, чем хочется. Взрослый выжидает секунд пять и начинает помогать, а на разбор четырёх условий нужно раз в шесть больше. Тишина в этом месте и есть работа.
На разборе роли рассуждают ровно так же
Третий набор задач, где условий больше, чем нужно, ближе всего к тому, что происходит на разборе пьесы. Про персонажа в тексте сказано много: где он, что было до этого, кто рядом, что он говорит и кому. Для одной короткой сцены нужна половина. Какие условия работают, а какие можно отложить, решает сам ребёнок, и готового списка ему никто не выдаёт.
Отсюда и вопрос, который на площадке задают вместо привычного «что герой чувствует». Вопрос про чувство ребёнок слышит как школьный. У взрослого в голове один правильный ответ, надо его угадать. Он угадывает — «грустит» — и дальше играет угаданное слово. Опущенная голова, жалобный голос, печальное лицо. Это грусть вообще, ничья, и со стороны она не читается никак.
Спрашивают о другом: чего человек добивается прямо сейчас и что ему мешает. Такой ответ не угадывается, его выводят из условий — из того, где идёт сцена, что случилось до неё, чего персонаж боится и что хочет изменить. В ремесле это называется предлагаемыми обстоятельствами, и работают они точно как условия задачи. Пока их не собрали, реплика не значит ничего. Чувство приходит следом и само, как следствие действия. Сыграть грусть нельзя, играют действие.
Невозможное отбрасывают тем же порядком, что в задаче про три ящика. Версия, противоречащая тексту, снимается сразу, и спорить о ней не приходится. Если в сцене человек ждал этой встречи месяц, версия «ему всё равно» отпадает. Разница с задачей одна, и она существенная. У задачи ответ единственный и проверяется точно, у роли решений много, и годится любое, за которым стоит довод из текста.
Ребёнок, приученный отвечать быстро, на первом таком разборе обычно молчит. Потом выдаёт готовое чужое мнение — учительское, книжное, взятое из пересказа в интернете, — и слышно это сразу: оно приходит целиком, вместе с чужими словами. Своя версия появляется позже, и появляется она в том же месте, где в загадке появляется правильный ход: когда стало ясно, что единственного верного ответа взрослый наготове не держит.
С книжкой на диване это повторяется один в один. Вопрос про чувства героя ребёнок закрывает за секунду и мимо — «ну, ему грустно». Вопрос о том, чего герой добивается на этой странице, заставляет вернуться к строчкам и посмотреть, из чего это следует.
Если задачи кончатся, рядом в разделе лежит порядок работы над домашним спектаклем по сказке: там условий тоже больше, чем нужно, только вместо ответа получается показ. А три коротких сценки ко Дню учителя пригодятся, когда в школе попросят выступить.
В телеграм-канале студии t.me/detirayka попадаются куски разборов, где вслух перебирают версии и снимают одну из них доводом из текста. Смотреть можно молча, ничего не оставляя взамен.