Первый час уходит почти целиком на общую работу: круг со знакомством, речевая разминка на дикцию, дыхание и голос, разогрев тела, упражнения на внимание и ритм. Одного в центр зала в первый раз не выставляют, а что-то парное появляется ближе к концу занятия. Сказать «сегодня я посмотрю» можно вслух, и лучше до начала, а не посреди упражнения. После занятия педагог разбирает его вместе с подростком и родителем, а решение ходить дальше остаётся за подростком.
Первое занятие в театральной студии подростки представляют себе примерно одинаково. Тебя выводят на середину зала, остальные рассаживаются вокруг и смотрят, а ты должен изображать зайца. Картинка настолько неприятная, что дальше уже неважно, как оно там на самом деле.
Устроен первый час почти наоборот. Почти всё это время в зале нет никакого центра. Люди стоят в общем круге, повторяют вслух одно и то же, потом расходятся по двое. Дальше по шагам — что делают в эти шестьдесят минут, от чего можно отказаться и как сказать об отказе так, чтобы услышали.
Страх у всех один: сейчас выведут вперёд и заставят кривляться
Берётся он не из воздуха. Почти у каждого есть опыт школьного утренника, где надо было выйти и что-то изобразить, и опыт домашнего «ну покажи, как ты умеешь» при гостях. В обоих случаях от человека требовали ровно того, чего он и боится. Нужно было показать чувство лицом и голосом, ничего при этом не делая, и желательно побыстрее, пока взрослые смотрят.
Такой показ и называется кривлянием. Получается он всегда одинаково плохо. Чем старательнее человек изображает испуг, тем меньше в испуг верят, потому что играть нечего. Вместо события выходит гримаса, а гримасу видно с последнего ряда. Поэтому в зале не просят «покажи, что тебе страшно». Просят другое — не дать партнёру выйти за дверь, успеть договориться, спрятать то, чего показывать нельзя. Действие человек выполнить может, и по ходу дела чувство появляется само, без всякого показа.
Другая часть страха честнее и вся про тело. Голос садится ровно в ту секунду, когда ты понял, что на тебя смотрят. Внимание разворачивается на себя, дыхание уходит наверх, горло зажимается — дальше человек либо говорит слишком тихо, либо начинает орать, пробиваясь через собственный зажим. Советом «расслабься» это не лечится вообще никак, потому что расслабиться по команде не получается ни у кого. Лечится тем, что вниманию дают другой объект. Годится любое конкретное дело с живым адресатом, про которое понятно, получилось оно или нет.
Из чего складывается первый час: круг, разминка, пары
Начинают с круга. Стоят лицом друг к другу, и каждый по очереди говорит про себя две-три фразы. Как зовут, чем ещё занимаешься, зачем пришёл. На выступление это не похоже: говоришь ты секунд двадцать, и следующий уже забрал внимание себе.
Дальше речевая разминка, в которой работают с дикцией, дыханием и голосом. Скороговорки, счёт на одном выдохе, возня с согласными, которые не выговариваются. Делают это хором. Отдельного голоса в хоре не слышно, и человек, взявший скороговорку впервые в жизни, от остальных на слух не отличается ничем.
Потом тело. Разогрев, координация, чувство ритма. Тут не до наблюдений за соседями. Все заняты тем, чтобы попасть в счёт и не перепутать право и лево. Внимания на это уходит столько, что на соседа по кругу его уже не остаётся.
Следом идут тренинги на внимание и воображение. Часто это круговые игры. Передать хлопок, поймать своё имя, досчитать группой до двадцати, не договариваясь, кто говорит следующим. Выглядит как игра, работает как тренировка. Именно на таких упражнениях человек впервые замечает, что перестал следить за собой, — потому что следить некогда.
И только ближе к концу появляется что-то в парах или в маленьких группах. Всё занятие в базовой группе идёт два часа, причём в начинающих группах около семидесяти процентов этого времени забирает тренинг. Так что «выйти и сыграть» на первом занятии чаще всего просто физически некогда, даже если бы кто-то этого и хотел.
В паре не страшно, потому что на тебя одного никто не смотрит
В парном упражнении зрителя нет как роли. У твоего партнёра своё задание, и занят он тобой не как наблюдатель, а как человек, которому от тебя что-то нужно прямо сейчас. Оценивать тебя со стороны он в эту минуту не может, потому что сам стоит внутри той же сцены.
Про это есть старое актёрское выражение, петелька и крючочек. Оно про то, зацепились вы с партнёром или только стоите рядом и произносите слова в воздух. Всё парное упражнение целиком про это. Пока ты ловишь, что делает он, ты физически не можешь одновременно следить, как выглядишь со стороны. Внимание — штука одноканальная, двух объектов сразу оно не держит.
В маленькой группе на трёх-четырёх человек работает то же самое. Пока у каждого своя часть общего дела, свободных глаз в помещении почти не остаётся. Ощущение «на меня смотрят» рождается там, где у остальных нет собственного занятия. Тренинг собран так, что собственное занятие есть у всех, и первый раз в зале проходит тише, чем его представляют себе дома.
«Сегодня я посмотрю» — рабочая фраза, её говорят вслух
Отказ от одного упражнения звучит коротко и предисловий не требует. «Сегодня я посмотрю». «В это я пока не пойду». «Можно я в паре, а не один». Причину объяснять не нужно. Взрослому в зале хватает самого факта, дальше он просто соберёт упражнение на одного человека меньше.
Момент важнее формулировки. Сказать лучше до начала, перед занятием или на перерыве. Отказ посреди упражнения ломает работу пары или тройки, и разговор после будет именно про сорванное упражнение, а не про твоё право не выходить.
Молча уйти в угол — худший вариант из возможных, хотя кажется он самым безопасным. Со стороны молчание читается как «мне тут скучно», и тебя начнут вытаскивать ровно туда, куда ты не хотел идти.
Что можно сказать вслух: «Сегодня я посмотрю» · «В это я пока не пойду» · «Можно я в паре, а не один» · «Приду ещё раз и тогда решу»
Про обратную сторону честнее сказать сразу. Право не делать одно упражнение и право просидеть на стуле два часа — разные вещи. Занятие собрано как общая работа, и человек, который не входит в неё вовсе, к концу вечера так и не узнает, чем всё это было. Одно «нет» на первом занятии — нормально. Сплошное «нет» тоже ответ, только на другой вопрос, надо ли тебе сюда, и такой ответ имеет полное право прозвучать.
Кто ещё будет в зале
Группы собирают по возрасту. Шесть-семь лет, восемь-десять, одиннадцать-тринадцать, четырнадцать-семнадцать. То есть рядом будут ровесники, а не «дети», как это представляется из дома. Внутри диапазона возраст всё равно разный, и сделано так намеренно. Рядом оказываются люди чуть старше и чуть младше, как в любой живой компании за пределами класса.
Народу в зале немного. Обычно собирается восемь-двенадцать, а полного набора может и не быть. Больше двенадцати человек в группу не набирают вовсе; до пятнадцати доходит только под масштабный спектакль, где ролей и правда нужно больше.
Опыт у собравшихся тоже разный. Есть начинающие группы и есть продолжающие; в какую идти, решают после личного знакомства, а не по анкете. Так что человек без единого выхода на сцену там точно не один, и спрашивать про это заранее совершенно нормально.
Характер у групп различается не меньше. Одни шумные и быстрые, другие тихие и камерные. Зависит это и от того, кто ведёт, и от того, кто собрался за несколько лет. Как там с мальчиками и девочками, стоит спросить до прихода. Состав у групп разный, и если для тебя это принципиально, подберут другую.
Пробное в «Дети райка»: пять минут разговора до и подробный разбор после
Перед первым занятием есть отдельные пять минут. Педагог разговаривает с подростком и родителем: чего ты ждёшь, чего делать не хочешь, как всё будет устроено. Вот тут фраза «выходить один я сегодня не буду» и оказывается сказанной вовремя, в спокойной обстановке, вместо шёпота посреди упражнения.
Само пробное сделано близким к обычному занятию: речевая разминка на дикцию, дыхание и голос, работа с телом и пластикой, тренинги на внимание, воображение и ритм, игровые упражнения. Отдельной программы «для новенького» тут нет. Ты попадаешь ровно в то, что группа делает и без тебя, и по такому занятию понятно куда больше, чем по любому рассказу о студии.
Встречает новичка не только взрослый. В группах заранее назначены ребята, которые помогают новому человеку войти, а с самой группой отдельно проговаривают, что новички приходят и это часть обычной жизни студии.
После занятия педагог разбирает его вместе с тобой и родителем. Что делали, как ты включался, что получалось, где было трудно. Обязательств за этим не следует — пробное не входит в абонемент, и договор после него никто подписывать не обязан.
Теперь про то, ради чего подростки где-то задерживаются по своей воле. С подростком здесь разговаривают про его собственный запрос, а не только про родительский. Спрашивают прямо, чего он сам хочет от этих двух часов в неделю, и дальше строят работу уже с его ответом. Сработало или нет, слышно потом по одной домашней фразе: «у меня репетиция» звучит совсем не так, как «меня водят».
Вторая половина дела — люди. Своя компания в этом возрасте и есть причина куда-то ходить. Нужно место, где не надо держать лицо, где понимают шутки и где можно заговорить о том, о чём в классе не заговоришь.
Выступать на первом занятии никто не требует, и одного в круг перед всеми не выставляют вообще. К сцене подводят плавно, через игру и работу в группе: ты получаешь посильную роль и актёрскую задачу, а дальше сложность растёт по мере того, как у тебя получается. Показы при этом из программы не исчезают. Выходят на них тогда, когда человек уже чувствует себя уверенно, а не в первый попавшийся вечер.
Берут и шумных, и молчаливых: базовые группы собираются из очень разных людей, среди них есть и спортсмены, и математики, и те, кому трудно высидеть на месте целый урок. Решать, ходить дальше или нет, будет сам подросток.
Решение после первого раза твоё: что сказать дома
Проверять себя по тому, понравилось ли упражнение, — плохая мера. Упражнение может не понравиться и человеку, который потом останется на годы. Вопросов на самом деле три, и все они про другое. Было ли за эти два часа хоть одно место, где ты забыл, что на тебя смотрят? Есть ли там хоть один человек, с которым захотелось поговорить после? И третий, главный: что ты почувствуешь, когда подойдёт время следующего занятия. Ждёшь его или вспоминаешь с неохотой?
Третий отвечается примерно через неделю; в тот же вечер по дороге домой его не проверить. Поэтому договариваться дома правильнее заранее и сразу на два раза. Схожу дважды, дальше решаю я.
Такая договорённость не наглость и не торг. Мера самостоятельности растёт с возрастом, причём растёт она не по характеру, а по факту: у семилетнего решений про себя почти нет, в двенадцать их около трети, к пятнадцати уже примерно половина. Разговор дома идёт заметно легче, когда взрослым называют не каприз, а условие, у которого есть срок и понятный итог.
Причину отказа объяснять при этом не обязательно. «Мне не подошло» — законченный ответ, продолжения он не требует. Обязательно другое: назвать решение вслух и сделать это до того, как за следующий месяц заплатят.
Если после первого раза захочется второго, останется выбрать, куда ездить. Какие есть филиалы и какие группы там собраны, видно на странице филиалов.
Вопросы родителей
Первое занятие к чему-то обязывает?
Нет. Пробное занятие оплачивается отдельно от абонемента и само по себе ни к чему не ведёт: после него можно просто уйти. В Москве оно стоит от 1 000 ₽, актуальную сумму лучше уточнить при записи. Если прийти не получается, занятие переносят — предупредить нужно не позднее чем за сутки.
В чём идти и что брать с собой?
На занятиях просят тренинговую форму: тёмная футболка, удобные штаны, мягкая обувь. Босиком не занимаются. Джинсы мешают двигаться и цепляются при работе на полу, поэтому на первый раз подойдёт любая тёмная одежда, в которой не жалко сесть на пол. Из вещей хватит воды.
А если я никогда не выступал и ничего не умею?
Начинать без опыта можно. В студии есть начинающие группы и есть продолжающие, а уровень определяют при личном знакомстве на пробном занятии. Ребята, которые ни разу не выходили на сцену, в начинающей группе не редкость.
Сколько длится занятие и есть ли перерыв?
Два часа, если речь про базовую группу. Внутри есть короткий перерыв, и у подростков он обычно уходит на разговоры. Попить воды и перекусить чем-нибудь вроде яблока в перерыв можно.
Второе «нет» весит больше первого
Страх перед первым разом почти всегда состоит из одной картинки — той самой, с центром зала и чужими глазами. Сходить один раз имеет смысл хотя бы ради того, чтобы картинка сменилась настоящей. Дальше ты будешь решать про то, что видел сам, а не про то, что придумал, и отказаться после этого можно с тем же правом, что и согласиться.