Большую часть занятия дети работают одновременно или в парах: круговые упражнения, разминка всей группой, этюды на двоих. Положение «один говорит, остальные смотрят» занимает малую долю времени и появляется тогда, когда ребёнку есть что показать. К сцене подводят постепенно, одного в круг сразу не выставляют, роль дают по силам. Показы и зачёты при этом входят в программу, об этом говорят сразу и сюрприза из даты не делают.
Вопрос обычно задают на пороге, уже почти решившись. Ребёнок тихий, в новой компании молчит неделями, на утреннике в саду стоял за спинами и шевелил губами. Мама боится не того, что не получится, а того, что после неудачной попытки станет хуже, чем было.
Заставляют ли выступать — вопрос по адресу, и отвечать на него лучше не обещаниями, а устройством. Разберу, из чего состоят два часа занятия, сколько времени ребёнок проводит один перед всеми и что происходит, когда он отказывается.
«Его на сцену? он там умрёт от страха»
Картинка в голове у родителя почти всегда одна и та же. Круг детей, ребёнка выталкивают в середину, он застывает, кто-то хихикает, и после этого он вообще перестаёт открывать рот при людях.
Страх этот не выдуманный. Одного выхода в центр круга без подготовки достаточно, чтобы тихий ребёнок замолчал надолго, и взрослые, которые такое видели, помнят это годами.
Взрослые в этом месте обычно пробуют договориться заранее: «ты просто посмотришь», «никто тебя не тронет». Обещание держится ровно до той минуты, когда на занятии всё-таки придётся что-то делать, и тогда доверие ломается сильнее, чем от самого выхода. Знать устройство поэтому полезнее, чем давать обещания, выполнение которых от вас не зависит.
Отсюда и вопрос на пороге. Правильный, кстати: именно по ответу на него и стоит выбирать место, потому что в этом ответе слышно всё остальное.
Сколько времени ребёнок стоит один перед всеми
Теперь по существу. Возьмём обычное занятие начинающей группы и разложим на части.
Примерно семьдесят процентов времени там занимает тренинг. Устроен тренинг так, что дети работают одновременно или парами. Придумано это не нами: примерно так собран актёрский тренинг в любой театральной школе.
Круговые упражнения. Все стоят в кругу и делают одно и то же: передают хлопок, держат общий ритм, повторяют движение за соседом. Солистов в таком упражнении нет по определению, поэтому и выделить отдельно взятого человека там некому.
Речевая разминка. Дыхание, артикуляция, дикция — хором, всей группой. Тихий голос в общем звуке никого не выдаёт, зато рот и язык работают всерьёз.
Работа в парах. Один ведёт, второй повторяет; один просит, второй отказывает. Зритель у такого упражнения ровно один — партнёр, который занят собственной задачей.
Движение по залу. Все ходят одновременно, меняя темп и направление по команде. Смотреть друг на друга при этом просто некогда, потому что задание меняется каждые несколько секунд и внимание занято им.
Этюд на двоих-троих. Первая форма, где остальные превращаются в зрителей. Появляется такая форма позже других, длится минуту-две, и смотрят в эти минуты сразу на двоих или троих участников.
Сложите эти доли, и выйдет простая вещь. Положение «я один, все смотрят» занимает в занятии малую часть времени, а до него ребёнок успевает десятки раз поработать в паре и в общем кругу.
Есть у такого устройства и вторая сторона, менее очевидная. К первому этюду ребёнок приходит не с нуля: он уже сотню раз говорил при этих детях, просто не замечал этого, потому что говорили все сразу. Именно поэтому первый самостоятельный выход обычно оказывается легче, чем его представляли дома.
Что происходит, когда ребёнок отказывается
Отказ на занятии — дело обычное, и случается он у всех по разным причинам. Устал, не понял задание, поссорился в школе, стесняется конкретного упражнения или конкретного человека в группе.
Из круга при этом никого не выдёргивают. Правило простое и жёсткое: одного перед всеми сразу не ставят, к выходу подводят постепенно, когда ребёнок уже уверен в себе. Всё идёт через игру и работу в группе, посильную роль и актёрскую задачу, сложность которой растёт понемногу.
Дальше начинается ремесло, известное в любой театральной школе. Внутри почти любой задачи есть участие другого рода: держать ритм, вести счёт вслух, подать партнёру нужную вещь, оказаться тем, к кому обращаются. Ребёнок при этом внутри работы, а не в стороне от неё, и разница для него огромная.
Есть и вещь, которую стоит знать заранее. Отказ стоит читать как сообщение. Один ребёнок отказывается, потому что не понял, второй — потому что боится ошибиться при конкретном мальчике, третий просто не выспался. Разбираются эти три случая совершенно по-разному, поэтому про отказ имеет смысл говорить с педагогом, а не решать дома, что «ему не подошло».
«Там же все бойкие, он потеряется»
Второе опасение идёт следом за первым. Кажется, что в театральную студию идут дети, которые и так любят публику, а тихий будет на их фоне невидимкой.
Устроено иначе. Отбора по способностям при записи нет, шумных берут так же, как тихих, и базовая программа рассчитана в том числе на тех, кто пришёл просто попробовать. Смешанный состав тут рабочее условие, и группа из одних только бойких детей работала бы заметно хуже смешанной.
Размер группы — восемь-двенадцать человек, предел двенадцать. До пятнадцати человек доходит редко и только тогда, когда этого требует масштабная постановка с большим числом участников.
Отдельно про новичков. В группе заранее назначены ребята, которые помогают новому человеку влиться, и с детьми отдельно проговаривают, что приход новых — нормальная часть общей работы. Вещь простая, а для ребёнка, который боится чужих, она решает первые три занятия.
Что сказать ребёнку перед первым разом: «Сегодня просто сходим посмотреть» · «Решать ничего сегодня не надо» · «Я подожду снаружи и заберу тебя после».
Показ будет, и говорят об этом сразу
Теперь честная часть, без которой разговор был бы неполным.
Показы и зачёты входят в программу. Зимой проходит зачёт по сценической речи, весной — по актёрскому мастерству, в июне итоговый показ спектакля; без зачётов не выдают свидетельство об обучении. Дату никто не прячет, и семья узнаёт про неё задолго до того, как начнётся подготовка.
Устроены зачёты как показ сделанного за полгода. Баллов, мест и сравнения детей между собой на них не бывает. То же правило действует на чтецком конкурсе «Дебют» в феврале: соревнования там нет, первых и вторых мест не присуждают, дипломы получают все участники.
Меняется не обязательность события, а дорога к нему. Спектакль в базовой программе начинают репетировать во второй половине года, и между первым занятием и выходом на сцену лежит не неделя, а сезон. К сцене подводят постепенно, через посильную роль и растущую сложность задач, одного в круг сразу не выставляют. На поклон группа выходит целиком, и стоять там в одиночестве ребёнку не придётся.
Скажу и о том, ради чего это вообще нужно. Ребёнок, который полгода боялся, а в июне вышел и сделал свою часть, получает опыт «я боялся, но смог». Опыт этот не про театр, и работает он потом в местах, где никакой сцены нет.
Красные флаги: по чему видно место, где станет хуже
Признаки эти стоит проверять везде, куда вы придёте, включая нас.
- На входе смотрят, кто способнее. Прослушивание, «покажи, что умеешь», разговор о данных ребёнка. Даже мягко обставленное, это отбор, и тихий ребёнок считывает его мгновенно.
- Обещают снять зажатость за месяц. Сроки такого рода не выполняются никогда, зато создают у семьи ожидание, под которое ребёнка потом и подгоняют.
- На вопрос про отказ отвечают «а что такого, все выступают». Ответ означает, что заранее об этом не думали.
- Про дату показа сообщают за две недели. Тихому ребёнку нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, и чем раньше он про неё узнал, тем спокойнее пройдёт подготовка.
Ни один из четырёх признаков не говорит, что место плохое. Говорят они о другом: тихому ребёнку там будет тяжелее, чем могло бы.
Три вопроса педагогу до начала
Задавать их стоит на первом же разговоре, и ответы обычно всё расставляют по местам.
Первый: что бывает, если ребёнок отказался выходить. Внятный ответ звучит как описание конкретных действий. Если вместо этого обещают, что такого не случится, вопрос тут слышат впервые.
Второй: кто и как распределяет роли. Ответ «по итогам показа» или «кто лучше прочитает» означает соревнование, даже если слово не прозвучало.
Третий: когда семья узнаёт про даты показов. Чем раньше, тем лучше — и для ребёнка, и для вашего расписания.
Четвёртый вопрос вы задаёте себе, через месяц. Послушайте, как ребёнок рассказывает про занятие: называет ли имена, помнит ли, что делали, ждёт ли следующего раза.
Что в «Дети райка» устроено так, что тихому ребёнку есть куда встать
Базовая программа идёт раз в неделю по два часа, внутри три дисциплины: актёрское мастерство, сценическая речь и основы сценического движения. Группы собраны по возрасту — 6–7, 8–10, 11–13 и 14–17 лет, и программа внутри каждой из них подстроена под свой возраст.
Начинается всё со знакомства. Перед пробным занятием минут пять уходит на разговор с родителем и ребёнком: чего ждёте, чего боитесь, что уже пробовали. Само пробное идёт в обычной группе и стоит 1 000 ₽ в Москве; актуальную цену уточняйте при записи. После занятия педагог разбирает, как ребёнок включался, что получалось и где было трудно.
Про присутствие родителей вопрос задают часто. На занятии взрослые не сидят, а ждут снаружи, и причина тут в самом ребёнке: при маме он работает на маму и следит за её лицом вместо партнёра. После занятия в личный кабинет приходит отчёт с фото и видео, а раз в неделю педагог пишет в чат группы, чем занимались.
Сентябрь в студии отдан знакомству с группой и педагогом, тренингам на общее дело; в октябре проходят открытые уроки для родителей и посвящение в студийцы. Работа над спектаклем начинается позже, ближе ко второй половине года, так что первые месяцы у новичка уходят именно на то, чтобы освоиться.
Прийти можно в любой месяц сезона, если в группе есть свободное место. Новичка вводят в ту работу, которая уже идёт, а роль подбирают по этапу, на котором группа сейчас находится.
Есть и граница, которую назову прямо. Если ребёнок боится людей настолько, что это мешает ему в школе и дома, разбираться с этим нужно с психологом; занятия его работу не делают и не отменяют. Зато то, что специалист поставил один на один, здесь попадает в живую группу и начинает работать при людях.
Адреса и условия по филиалам собраны на странице филиалов основного сайта — выбирать стоит тот, до которого вам реально ездить в будний вечер, потому что регулярность тут значит больше всего остального.
Вопросы родителей
Что будет, если он откажется выходить?
Из круга никого не выдёргивают: одного перед всеми сразу не ставят. Внутри той же задачи почти всегда есть участие другого рода — держать ритм, вести счёт вслух, подавать партнёру нужную вещь, быть тем, к кому обращаются. Отказ при этом стоит обсудить с педагогом, потому что причины у него бывают разные и разбираются они по-разному.
Участвовать в спектакле обязательно?
Показы и зачёты входят в программу: зимой зачёт по сценической речи, весной по актёрскому мастерству, в июне итоговый показ. Без зачётов не выдают свидетельство об обучении. Дорога к сцене при этом постепенная, роль дают по силам, и на поклон выходят всей группой сразу.
Он молчит при чужих людях. Его возьмут?
Отбора по способностям при записи нет, шумных берут так же, как тихих. Базовая программа и рассчитана в том числе на тех, кто пришёл попробовать и стесняется. Уровень группы подбирают после личного знакомства с педагогом, а не по результату прослушивания.
Можно мне посидеть на занятии рядом с ним?
На занятии родители не присутствуют и ждут снаружи. Сделано это ради самого ребёнка: при маме он работает на маму и следит за её лицом вместо партнёра. После занятия педагог присылает в личный кабинет отчёт с фото и видео, так что увидеть, что происходило, вы всё равно сможете.
Спрашивать стоит не про сцену, а про обычный вторник
Вопрос про сцену задают все, и ответ на него везде звучит одинаково успокаивающе. Гораздо больше говорит другой вопрос: что происходит на занятии, когда ребёнок сел у стены и не хочет вставать. По этому ответу видно, придумано ли в месте хоть что-то заранее или всё держится на настроении и на том, чтобы ребёнок «сам захотел».