Ребёнок стесняется: как помочь, не выталкивая его в центр внимания

Обычно это выглядит так. В прихожей раздаются знакомые голоса, ребёнок уходит в дальнюю комнату и садится там с книжкой. Через полчаса его выводят здороваться, он смотрит в пол и молчит, а гости добродушно говорят «ну что ты, это же тётя Лена, ты её сто раз видел». После их ухода он снова разговорчивый, поёт на кухне и показывает всё, что выучил за неделю.

Словом «стесняется» родители называют очень разные вещи. Один ребёнок молчит только при чужих. Другой замолкает как раз при своих, если рядом посторонние. Третий на людях громко дурачится и попадает в хулиганы, хотя внутри у него происходит ровно то же самое, что у первых двух.

Разбирать поэтому приходится не общее слово, а конкретную сцену. Важно, где именно ребёнок замолкает, при ком это случается и что произошло за секунду до молчания. От ответов зависит и то, стоит ли вообще что-то менять, и то, с какого шага начинать, если менять всё-таки решили.

Стеснительность включается там, где на ребёнка смотрят

Стеснительный ребёнок обычно прекрасно умеет то, о чём его просят. Стихотворение выучено, песня спета на кухне сто раз, ответ он знает раньше половины класса. Ломается всё в ту секунду, когда у действия появляется зритель со своим мнением о ребёнке.

Взрослый в этом месте обычно успокаивает. «Тут все свои, бояться нечего» — фраза честная и совершенно бесполезная. Ребёнок и не думает, что его съедят. Он предполагает, что сейчас его увидят в тот момент, когда получается плохо, а такое предположение доводами не разбирается, потому что оно про будущее.

Просьба «не стесняйся» добавляет к сцене второго наблюдателя. Раньше на ребёнка смотрели гости, теперь смотрит ещё и родитель, которому за него неловко. Число глаз выросло, задача усложнилась, а решать её ребёнку предложили тем же способом, каким предлагали минуту назад.

Главная мысль: уверенность не выдаётся ребёнку словами взрослого. Она набирается из повторяющихся случаев, где он заговорил, его услышали и ничего страшного после этого не произошло.

Пять состояний, которые дома называют одним словом «стесняется»

Разные причины требуют разных действий, поэтому первым делом стоит понять, с чем вы имеете дело. Чаще всего под словом «стесняется» прячется одно из пяти, причём у одного ребёнка спокойно уживаются сразу два.

Осторожность к новому. Ребёнку нужно время осмотреться, понять, кто здесь главный, куда можно сесть и чем всё закончится. Через двадцать минут он включается сам и дальше играет наравне со всеми. Как устроен вход в незнакомое и почему порядок шагов важнее уговоров, разобрано в материале ребёнок боится всего нового.

Страх оценки. Действовать ребёнок готов, но ждёт, что результат немедленно сравнят с чужим. Такой ребёнок редко отказывается наотрез; он тянет время, переспрашивает условие и делает вполсилы, чтобы к неудачному итогу всегда была заготовлена отговорка.

Тихий голос. Говорить он согласен, а слышно его плохо, и учитель просит повторить громче при всём классе. Почему просьба «говори громче» обычно делает хуже и что тренируют вместо неё, разобрано в материале голос у ребёнка тихий.

Нет готового сценария. Ребёнок не знает технической стороны дела. Как подойти, с чего начать, что сказать, если ответят не так, как он рассчитывал. Взрослому кажется, что это очевидно всем, а семилетний просто не видел, как это делается, потому что при нём всегда говорил кто-то другой.

Общая тревожность. Стеснение здесь только верхушка: ребёнок настороже вообще, плохо переносит перемены, долго засыпает и по десять раз переспрашивает про завтрашний день. Отличить одно от другого проще с материалом тревожный ребёнок: что делать, там же разобрано, что происходит вечером и утром.

Снаружи все пять состояний выглядят похоже. Полезно поставить рядом то, что видит взрослый, и то, чем ребёнок в эту минуту занят на самом деле.

Правая колонка объясняет, почему уговоры не срабатывают ни в одном из четырёх случаев. Ребёнок в каждом случае занят делом — собирает сведения, бережёт себя или ищет роль попроще, — а взрослый предлагает ему всё это просто прекратить.

В шесть лет ребёнок прячется за маму, в девять — за «мне неинтересно»

Стеснительность держится годами, а её внешний рисунок меняется вместе с возрастом. Взрослый, который ждёт того же поведения, что и три года назад, легко пропускает момент, когда ребёнку стало ощутимо труднее.

Шесть-семь лет: при своих стесняться труднее, чем при чужих

Дошкольник узнаёт мир через игру, и оценка со стороны для него пока новость. Стеснение в этом возрасте чаще телесное. Ребёнок прячет лицо, держится за вашу одежду, отворачивается и отвечает шёпотом. Это не поза и не вредность, а обычная реакция на слишком большой объём незнакомого, свалившийся на него за одну минуту.

Отдельная загадка для родителей звучит так: ребёнок стесняется маму. Он бойко разговаривает с воспитателем, при вас на площадке замолкает, а на просьбу поздороваться уходит вам за спину. Причина обычно в весе вашего мнения. Чужой взрослый оценит и уйдёт, а вы останетесь и будете помнить, поэтому неудача при вас стоит дороже любой другой.

Работают здесь время и предсказуемость. Ребёнок должен знать заранее, куда вы идёте, кто там будет и что от него потребуется, и тогда часть неизвестности снимается ещё дома. Мы берём детей с шести лет, минимально допустимый возраст — пять лет десять месяцев, и до этого срока разница даже в полгода меняет очень многое.

Семь-десять лет: молчание становится способом не ошибиться при классе

К восьми годам появляется взгляд со стороны, а вместе с ним сравнение. Ребёнок замечает, кого спрашивают чаще, кто отвечает быстрее, над кем засмеялись в среду. Молчание в такой обстановке выглядит выгодным вложением: тот, кто не отвечает, не ошибается вслух и не даёт повода.

У школы своя работа: провести класс по программе и убедиться, что материал усвоил каждый. Проверка при этом устроена публично, иначе тридцать человек за урок не проверить. Застенчивый ребёнок платит за неё больше остальных, потому что к цене самой ошибки для него прибавляется цена того, что ошибку увидят все.

К девяти-десяти годам роль закрепляется снаружи. Ребёнка перестают спрашивать, одноклассники привыкают, что он молчит, и он сам начинает считать молчание своим постоянным свойством. Отсюда и защитное «мне это неинтересно», которое взрослые слышат вместо признания, что подойти и попроситься в игру страшно.

На площадке из этого есть выход, о котором дома обычно не думают: ответ не обязан быть словом. Показать движением, встать в нужное место, передать предмет партнёру и дождаться отклика — полноценные ответы, засчитанные наравне с устными. Участвовать ребёнок начинает раньше, чем заговорит.

Кого именно ребёнок стесняется: своих, чужих взрослых или ровесников

Взрослые говорят «ребёнок стесняется людей», но людей вообще не бывает. Есть свои, есть чужие взрослые и есть ровесники, и каждый из трёх адресов требует от родителя совершенно разных действий.

Своих. Ребёнок стесняется родителей при посторонних: отходит на два шага в магазине, просит не подходить к нему у школьных ворот, злится на обычный поцелуй при одноклассниках. У младших это про громкость взрослого, у старших — про право самому решать, каким его видят другие. Ни то ни другое не значит, что ребёнок вас стыдится, хотя со стороны звучит именно так.

Чужих взрослых. Соседка в лифте, врач, продавец в булочной, мамина подруга. Здесь обычно не хватает готовой формулы, а не смелости: ребёнок не знает, что говорят в таких случаях и что делать, если разговор пойдёт дальше двух реплик. Тренируется это дома, без свидетелей, минуты за две и в виде игры.

Ровесников. Самый трудный адрес, потому что дети не обязаны быть терпеливыми, а правила у них вслух не объявляются. Ребёнок стоит у края площадки и ждёт приглашения, которого не будет, потому что остальные заняты игрой и просто его не замечают. Что помогает войти в уже сложившуюся компанию, разобрано в материале новенький в классе, а из каких умений складывается жизнь среди других детей, подробно написано в материале социализация ребёнка.

Спрашивают и про обратный случай. Ребёнок не стесняется никого: подходит к незнакомым взрослым, легко уходит с ними разговаривать, одинаково доверчив ко всем подряд. Такому нужны не поощрения смелости, а простые правила безопасности, потому что делить людей на своих и чужих он пока не научился.

Тихий по устройству или замолчал в этом году: где обычное, а где сигнал

Первым делом стоит вспомнить, был ли ребёнок таким всегда. Стеснительность как свойство характера заметна с раннего детства и меняется медленно, зато перемена, случившаяся за месяц или два, почти всегда имеет причину и адрес.

Если ребёнок начал стесняться в этом году, ищите событие. Смена школы, новая группа, переезд, развод в семье, месяц дома из-за болезни. Отдельно стоит вспомнить неудачное выступление, после которого над ним посмеялись. Взрослому событие часто кажется мелким, а для ребёнка оно оказывается точкой, после которой он решил больше не рисковать.

Дальше помогает простое разделение. Одному поведению нужно просто дать время, а другое стоит записать и обсудить с детским специалистом, не дожидаясь конца учебного года.

Левая колонка описывает обычную жизнь стеснительного ребёнка, и чинить в ней нечего. Правая говорит о том, что ребёнок перестал справляться сам, и ждать, пока он «перерастёт», в этом случае не стоит: чем дольше он держит происходящее в себе, тем меньше шансов, что расскажет.

Месяц без «не стесняйся»: пять шагов, которые в силах родителя

План рассчитан примерно на месяц и не требует ни специальных занятий, ни разговоров про характер. Все пять шагов описывают то, что делает взрослый, а не то, что должен наконец сделать ребёнок.

1. Уберите слово «стеснительный» из разговоров при ребёнке. «Он у нас стеснительный, вы не обращайте внимания» произносится из вежливости, а ребёнок слышит готовый приговор о себе и дальше живёт по нему, потому что взрослые обычно знают, как оно есть.
2. Готовьте сценарий заранее. Перед походом к врачу или в гости проговорите три вещи: кто там будет, что ему скажут, что он ответит. Одной заготовленной фразы «здравствуйте, меня зовут Петя» хватает, чтобы первая секунда перестала быть пустой.
3. Считайте победы, которых не видно снаружи. Поднял глаза на продавца, сам взял сдачу, сказал «спасибо» без напоминания. По масштабу усилия это больше, чем прочитанный при гостях стишок, хотя со стороны выглядит куда скромнее.
4. Дайте ему дело вместо роли гостя. На дне рождения раздавать тарелки, в новой группе раскладывать реквизит: когда руки заняты понятным делом, разговор начинается сам собой и отдельной смелости уже не требует.
5. Договоритесь о знаке отхода. Ребёнок должен твёрдо знать, что может подойти к вам и уйти в тихую комнату без объяснений, потому что возможность выйти из ситуации делает вход в неё в разы дешевле.

Отдельно стоит поменять вопросы, которые вы задаёте после. «Тебе понравилось?» требует оценки, до которой ребёнок ещё не дошёл, а вот про факты он расскажет спокойно и довольно точно.

Что сказать вместо «не стесняйся»: «Осмотрись, я рядом» · «Скажешь, когда захочешь» · «Хочешь, я начну, а ты продолжишь» · «Тебе не обязательно нравиться всем сразу».

Разговор после такого месяца меняется сам. Ребёнок начинает называть препятствие вместо эмоции, а препятствие уже можно разобрать по частям.

Жалоба здесь звучит не как «мне страшно», а как «у меня нет первой фразы». Вторая беда чинится за один вечер на кухне, потому что придумать и отрепетировать начало разговора можно заранее, а страх пришлось бы уговаривать.

Три фразы, после которых ребёнок стесняется сильнее

Все три произносятся из лучших побуждений и почти всегда при других взрослых. Именно присутствие свидетелей делает их такими дорогими для ребёнка, ведь при них он не может ни возразить, ни выйти из комнаты.

Третья строка — самая частая история с бабушками и семейными праздниками. Договориться заранее и наедине почти всегда получается, а отказ, принятый без последствий, стоит дороже одного прочитанного стихотворения, потому что ребёнок запоминает, что его слово имеет вес.

Есть и четвёртое, что говорится вообще без слов. Ребёнок считывает не реплики, а темп: как вы дышите в дверях, как быстро отвечаете, насколько крепко держите его за руку. Дети тревожных родителей нередко выглядят стеснительными просто потому, что копируют состояние, в котором взрослый входит в незнакомую комнату.

Кое-что с этим сделать можно. Приходить чуть раньше, чтобы комната наполнялась при вас, а не вы входили в уже полную. Здороваться первым и коротко, не устраивая из этого представления, и не оборачиваться на ребёнка каждые полминуты в ожидании, что он наконец поздоровается тоже.

Молчание разошлось на всё подряд: что записать и кому показать

Застенчивость объясняет многое, и всё-таки не всё. Различить помогает один признак: обычная стеснительность привязана к ситуации, а к специалисту идут тогда, когда ребёнок замолчал везде подряд.

Есть и прямые поводы не откладывать. Ребёнок перестал общаться с теми, с кем общался раньше. У него появились навязчивые движения. Он спит хуже, чем месяц назад, отказывается от еды, жалуется по утрам на боли в животе, вернулся ночной энурез. Каждый пункт по отдельности ничего не доказывает, и всё-таки записать его стоит. Врачу такая запись пригодится больше пересказа по памяти.

Адресаты у этих строк разные. Переживания, страхи и перемены в поведении — к детскому психологу. Сон, аппетит, утренние боли и вернувшийся энурез — сначала к педиатру, потому что тело проверяют раньше, чем начинают объяснять происходящее психологией. Диагнозов мы не ставим и врачебные опросники ничем не подменяем.

Куда идти дальше, зависит от того, что вы у себя дома увидели. Если за молчанием стоит постоянное напряжение, а не свойство характера, начинать стоит с материала тревожный ребёнок: что делать, где разобрано, чем тревога отличается от страха и что снижает её вечером и утром.

Есть и часть, которая целиком принадлежит дому. Стеснительный ребёнок особенно чувствителен к тому, как дома встречают его неудачу. Не пересказывайте при нём его провалы другим взрослым даже в шутку. Не сравнивайте его вслух с братом, с соседской девочкой или с собой в детстве: в сравнении он слышит условие, на котором к нему хорошо относятся.

Почему через роль ребёнку говорить легче, чем от своего лица

Начать стоит с количества. Заговорить при чужих — навык, и набирается он повторениями. Дома взять их почти негде: гости приходят раз в месяц, к доске вызывают раз в неделю, и каждый раз это холодный старт после долгого перерыва. За два часа занятия ребёнок произносит вслух десятки реплик подряд, и к середине первая фраза перестаёт быть событием. У специалиста, работающего один на один, такого объёма не бывает по устройству встречи, поэтому одно другому не мешает, а складывается.

Дальше про механизм. Стеснительному мешает не говорение само по себе, а то, что в эту минуту его разглядывают. Театральная работа перенаправляет взгляд, и делает это тремя способами.

У реплики есть персонаж. Ребёнок произносит текст не от своего лица. Ошибается при таком раскладе роль, а не он целиком, и разница эта для стеснительного огромна. Через ту же лазейку он впервые слышит собственный громкий голос: персонажу кричать положено, а ему самому было как-то неловко.

У реплики есть адресат. Она обращена к одному человеку в двух шагах от него. Стеснительный ребёнок годами решает задачу «на меня смотрят»; адресность переворачивает её, потому что теперь смотрит он, и дело его — попасть словами в конкретного партнёра. Зал в это время смотрит туда же, куда и ребёнок: на то, что происходит между двумя.

Заминка перестаёт быть новостью. Запинаются на площадке по очереди все. Стеснительный ребёнок наблюдает это раз двадцать подряд, а на двадцать первый запинается сам и обнаруживает, что комната не изменилась. Никто не обернулся, партнёр подхватил, сцена пошла дальше. Двадцать чужих заминок он сосчитал сам, поэтому и вывод из них выходит его собственный. Взрослому такое не пересказать никакими словами.

Набор доступных ребёнку действий от этого расширяется, и туда постепенно попадает то, что год назад казалось ему невозможным. Громким тихий ребёнок при этом не становится: характер не переделывают ни репетициями, ни сценой. Растёт число ситуаций, в которых у него есть чем ответить, а с какой ситуации начинать вашему — зависит от того, при ком он замолкает.

Что происходит со стеснительным ребёнком в «Дети райка»

Программа у нас одна, но развёрнута под возраст: задачи у семилетнего и у двенадцатилетнего похожие, а способы их решения разные. Набор идёт с шести до семнадцати лет, и сценического опыта в базовые группы никто не спрашивает. Быстрого хода тут не бывает, и срока мы не называем.

Знакомство онлайн, пока никакой группы ещё нет

Начинается всё со встречи с педагогом на экране, один на один. Родитель сначала рядом, потом оставляет ребёнка с педагогом. Таланта здесь никто не проверяет: педагог определяет точку, из которой мы стартуем, и то, как двигаться дальше. Ступени между составами идут узким шагом в год-два, а какой из них подойдёт молчаливому ребёнку, решают по этому же разговору.

Стеснительному такой разговор нужнее прочих. В группе на него разом обрушивается слишком много неизвестного, и риск ступора в первые же минуты тут вполне реальный. Знакомый по экрану взрослый оказывается в комнате единственным человеком, к которому можно повернуться, и этого обычно хватает, чтобы остаться.

Работа, где все делают одно и то же одновременно

Немалая часть занятия устроена как общее действие. Общее движение, общий счёт, хоровая фраза, игра с одним правилом на всех. Голос ребёнка звучит вместе с семью-одиннадцатью другими, и никто не считает, кто из них сказал громче.

Группа у нас восемь-двенадцать человек, самое большее пятнадцать. Отсидеться за чужими спинами в такой комнате при этом не выходит: сцену, собранную на восьмерых, вдвоём не пройти.

Наблюдательность оказывается сильной стороной

Тут выясняется неожиданное. Стеснительный ребёнок часто слышит партнёра лучше остальных. Он годами разглядывал людей со стороны, потому что участвовать было страшно, а разглядывание живых людей — половина актёрской работы, и подмеченное на занятии просят принести вслух.

В парных этюдах такие дети нередко оказываются точнее шумных. Взрослому стоит это заметить и сказать ребёнку словами: обычно он уверен, что его тихость — сплошной недостаток, и слышит про неё только в этом смысле.

Показ, на котором смотрят не только на него

Показы у нас камерные: один-два гостя от каждого участника, зал небольшой, и толпы незнакомых лиц в темноте там просто нет. Бывает тесновато и жарко, зато зрителя ребёнок видит в лицо.

Отдельная история — чтецкий конкурс «Дебют». Первых, вторых и третьих мест на нём не бывает. Дипломы получают все участники, а текст ребёнок выбирает себе сам из современной литературы. Выходит он с этим текстом, заранее зная, что сравнивать его по итогам будет не с кем.

Что входит в занятия у дошкольников и младших школьников, описано на странице программ для дошкольников.

Вопросы родителей

Ребёнок стесняется меня сильнее, чем чужих. Почему так выходит?

Потому что ваше мнение весит для него больше всех остальных. Чужой взрослый посмотрит и уйдёт, а вы останетесь и будете помнить, поэтому неудача при вас обходится ребёнку дороже. Часто добавляется второе: при вас у него уже есть привычная роль, и выйти из неё на глазах у знакомых людей труднее, чем действовать там, где его никем ещё не считают.

Ему шесть, он прячется за меня при любом взрослом. Это пройдёт?

Прятаться он перестанет, а осторожность к новым людям, скорее всего, останется свойством характера. Помогает предсказуемость: заранее скажите, куда идёте, кто там будет и что от него потребуется, и договоритесь, что здороваться он может кивком. Дошкольник, которого не выталкивают вперёд, обычно выходит из-за спины сам минут через двадцать, когда комната перестаёт быть незнакомой.

На людях он начинает громко дурачиться. Это уже не стеснение?

Чаще всего это оно и есть. Быть собой без роли на виду у всех тяжело, а роль клоуна понятная и даёт готовый способ себя вести. Ругать за такое поведение бесполезно, потому что вы отбираете единственный способ, который ребёнок нашёл. Работает обратное — дать ему другое занятие в этой же комнате: раздавать тарелки, показывать младшим игрушку, держать дверь.

Стоит ли вести застенчивого ребёнка туда, где придётся выступать?

Стоит, если вход туда устроен постепенно и первым делом никто не выходит один. Спросите заранее, что происходит в первый месяц: если в ответ звучит обещание быстро его расшевелить, это плохой знак. Хороший ответ звучит скучновато и описывает конкретную работу, а не перемену в характере.

Бабушка просит рассказать стишок при гостях. Как быть?

Договариваться до прихода гостей и наедине с ребёнком. Спросите, готов ли он читать сегодня, и заранее условьтесь о том, как он откажется, если передумает. С бабушкой поговорите отдельно и без ребёнка: просьба звучит из любви, но при свидетелях она превращается в экзамен, а отказ на глазах у всех ребёнок запоминает надолго.

Ребёнок не стесняется вообще никого. Это нормально?

До четырёх-пяти лет это обычное дело, дальше стоит присмотреться. Ребёнок, который одинаково легко уходит разговаривать с любым незнакомым взрослым, пока не научился делить людей на своих и чужих. Хвалить такую смелость незачем, полезнее спокойно проговорить простые правила: с кем можно уйти, с кем нельзя, кому звонят, если потерялся.

Считайте не смелость, а число ситуаций, где он справился

Взрослому хочется увидеть перелом: вчера молчал, сегодня вышел и рассказал. Так почти не бывает. Меняется другое. В конкретной ситуации у ребёнка появляется понятный способ действовать: ответить продавцу, поздороваться первым, сказать две реплики при чужих взрослых. Делает он это не потому, что стал храбрым. Из таких способов и собирается потом то, что родители называют словами «он у нас изменился».

Подобрать группу под ребёнка Посмотреть программы

Похожие статьи

• Зажатый ребёнок: что на самом деле значит «снять зажимы»
• Как группа принимает нового ребёнка: что происходит с теми, кто уже год вместе
• Застенчивый ребёнок перед школой: что успеет измениться за год, а что останется
• Ребёнок замкнутый, не ладит с коллективом: когда он просто так устроен, а когда стоит присмотреться