В детском саду раздали стихи к утреннику, и ребёнку достался текст на двенадцать строк со словами, которых он не знает. Ниже пятнадцать других, покороче: все от четырёх до восьми строк. У каждого сказано, сколько в нём строк и на каком слове ребёнок споткнётся, — в четыре года дело чаще в одном непонятном слове, чем в длине. Тексты идут тремя группами: про зверей и птиц, про то, что за окном, и про дом.
| Стихотворение | Строк | Где споткнётся |
|---|---|---|
| Василий Жуковский, «Котик и козлик» | 8 | «помадит» — котик умывается лапкой |
| Александр Пушкин, «У лукоморья дуб зелёный» | 6 | «лукоморье» и «златая» |
| Александр Пушкин, «Белка песенки поёт» | 8 | «затейница» |
| Иван Крылов, «Кукушка и Петух», начало | 4 | «важно» — здесь это не «нужно» |
| Августа Пчельникова, «Ах, попалась, птичка, стой!» | 8 | «сети» |
| Лев Модзалевский, «Мотылёк» | 8 | «день-деньской» |
| Алексей Плещеев, «Скучная картина» | 4 | «картина» — здесь вид за окном |
| Афанасий Фет, «Зреет рожь над жаркой нивой» | 4 | «нива» и «прихотливый» |
| Аполлон Майков, «Кроет уж лист золотой» | 4 | «вешнюю» — то есть весеннюю |
| Иван Никитин, «Весело сияет месяц над селом» | 4 | «месяц» — это луна |
| Сергей Есенин, «Поёт зима — аукает» | 6 | «стозвоном сосняка» |
| Иван Никитин, «Дедушка», первая строфа | 4 | ничего, но вторую строфу не берите |
| Алексей Плещеев, «Мой Лизочек так уж мал» | 5 | «манишки» и «крахмал» |
| Александр Пушкин, «Три девицы под окном» | 6 | «пряли» и «кабы» |
| Аполлон Майков, «Весна! выставляется первая рама» | 4 | «благовест» и сама рама |
Шесть про зверей и птиц
Василий Жуковский. «Котик и козлик»
Там котик усатый
По садику бродит,
А козлик рогатый
За котиком ходит;
И лапочкой котик
Помадит свой ротик;
А козлик седою
Трясёт бородою.
Восемь строк, а в них всего двое, и один ходит за другим. Ребёнок, которому показали обоих на пальцах, дальше рассказывает их по очереди и порядок не путает. «Помадит» — это котик умывается лапкой и приглаживает мордочку. Без объяснения слово превращается в «помогает», и его говорят наугад.
Александр Пушкин. «У лукоморья дуб зелёный»
Первые шесть строк.
У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Многие дети слышали эти строки ещё до сада и повторяют их без запинки. Спотыкаются почти все на одном месте: «лукоморье» звучит как длинное слово ни о чём. Скажите, что это изогнутый морской берег, залив, и покажите изгиб рукой. «Златая» — золотая. На двух последних строках хорошо работает жест: направо, налево.
Александр Пушкин. «Белка песенки поёт»
Отрывок из сказки о царе Салтане.
Ель растёт перед дворцом,
А под ней хрустальный дом;
Белка там живёт ручная,
Да затейница какая!
Белка песенки поёт
Да орешки всё грызёт,
А орешки не простые,
Все скорлупки золотые.
Текст держится картинкой: ель, домик, белка, орешки — четыре предмета подряд, и все видны. Если сказку читали дома, восемь строк ложатся за вечер: это место ребёнок уже знает по книжке. «Затейница» — выдумщица, та, что всё время что-нибудь придумывает. Объяснять её лучше через знакомого выдумщика из группы, а не через словарь.
Иван Крылов. «Кукушка и Петух»
Первые четыре строки.
«Как, милый Петушок, поёшь ты громко, важно!» —
«А ты, Кукушечка, мой свет,
Как тянешь плавно и протяжно:
Во всём лесу у нас такой певицы нет!»
Басню целиком в четыре года не берут: морали ещё не на что лечь, поступок с правилом ребёнок пока не сравнивает. А начало работает само — две птицы хвалят друг друга, и это понятно без предисловий. «Важно» здесь не «нужно», а «неспешно, с достоинством». Ребёнок слышит привычное значение, и строка выходит у него с недоумением на лице: он сам не понял, что сообщил.
Августа Пчельникова. «Ах, попалась, птичка, стой!»
Первые восемь строк.
— Ах, попалась, птичка, стой!
Не уйдёшь из сети;
Не расстанемся с тобой
Ни за что на свете!— Ах, зачем, зачем я вам,
Миленькие дети?
Отпустите полетать,
Развяжите сети!
Говорят тут двое: сначала дети, потом птичка. Четырёхлетний меняет голос сам, без просьбы прочитать с выражением, — ему для этого достаточно знать, кто сейчас говорит. «Сети» — то, чем ловят: покажите сачок или сетку от комаров. Без этого птичка у него просто «попалась», а куда именно — неизвестно, и вторая половина остаётся без причины.
Лев Модзалевский. «Мотылёк»
— Расскажи, мотылёк,
Чем живёшь ты, дружок?
Как тебе не устать
День-деньской всё порхать?
— Я живу средь лугов,
В блеске летнего дня;
Ароматы цветов —
Вот и пища моя!
Первая половина — вопрос, вторая — ответ, и паузу между ними ребёнок обычно делает сам. «День-деньской» — с утра до вечера; слово слипается и произносится одним куском, поэтому разберите его до чтения. А вот «ароматы цветов» в самом тексте менять на «запах цветов» не нужно: объясняйте своими словами, а говорит он авторские.
Пять про то, что за окном
Алексей Плещеев. «Скучная картина»
Первые четыре строки.
Скучная картина!
Тучи без конца,
Дождик так и льётся,
Лужи у крыльца…
Четыре строки, и всё в них видно из окна. Такой текст берут, когда до утренника два вечера: учить почти нечего, надо только назвать знакомое. «Картина» здесь не та, что висит на стене, а вид за окном; скажите это до первого чтения, иначе ребёнок будет искать картину и не найдёт. Крыльцо в городе тоже стоит показать — у подъезда, у магазина, у самого сада.
Афанасий Фет. «Зреет рожь над жаркой нивой»
Зреет рожь над жаркой нивой,
И от нивы и до нивы
Гонит ветер прихотливый
Золотые переливы.
Самый звучный текст подборки: все четыре строки срифмованы на один звук, и он тянется насквозь. Детям это нравится раньше, чем они поймут хоть слово, — в этом и трудность. «Нива» — поле, «прихотливый» — дует как вздумается; два незнакомых слова на четыре строки для четырёх лет много, а для шести-семи в самый раз.
Аполлон Майков. «Кроет уж лист золотой»
Кроет уж лист золотой
Влажную землю в лесу…
Смело топчу я ногой
Вешнюю леса красу.
Половину этого стихотворения ребёнок показывает ногами: топчу — и правда топчет. «Вешнюю» значит весеннюю: то, что весной было зелёной красой, теперь лежит под ногами. Это единственное место, где нужен взрослый; без объяснения слово звучит набором звуков, и слышно это сразу.
Иван Никитин. «Весело сияет месяц над селом»
Первые четыре строки.
Весело сияет
Месяц над селом;
Белый снег сверкает
Синим огоньком.
Зимний текст без ёлки и Деда Мороза: годится и на февральский утренник, и просто так. «Месяц» ребёнок понимает как месяц в году — спросите, где он сейчас, и покажите в окно. «Сияет» и «сверкает» стоят рядом и значат почти одно; путать их перестают, если сказать, что светит одно, а блестит другое.
Сергей Есенин. «Поёт зима — аукает»
Первая строфа.
Поёт зима — аукает,
Мохнатый лес баюкает
Стозвоном сосняка.
Кругом с тоской глубокою
Плывут в страну далёкую
Седые облака.
Три вещи из шести строк ребёнок скажет сразу: зима поёт, лес спит, облака плывут. «Аукает» понятно любому, кто кричал в лесу «ау». Сосняк — сосновый лес, стозвон — сто звонов разом, но вместе это слово ребёнок больше нигде не услышит, и учить его придётся как есть. Если после объяснения строка всё равно проглатывается, возьмите другой текст: она стоит в середине, и после неё разъезжается остальное.
Четыре про дом
Иван Никитин. «Дедушка»
Первая строфа.
Лысый, с белой бородою,
Дедушка сидит.
Чашка с хлебом и водою
Перед ним стоит.
Редкий случай: объяснять нечего, все слова ребёнок знает. Поэтому первую строфу берут для самых младших и для тех, кто выходит впервые. Вторую не берите — там «бел как лунь» и «кручина», и лёгкий текст сразу становится трудным.
Алексей Плещеев. «Мой Лизочек так уж мал»
Первая строфа.
Мой Лизочек так уж мал,
Так уж мал,
Что из крыльев комаришки
Сделал две себе манишки
И — в крахмал!
Пять строк, из них две — повтор, так что учить надо три. Держит текст смешное: кто-то такой маленький, что шьёт себе одежду из комариных крыльев. Манишка — нашивка на грудь рубашки, «в крахмал» — накрахмалил, чтобы стояла торчком. Обе вещи из позапрошлого века, и разбираются они до заучивания, а не после.
Александр Пушкин. «Три девицы под окном»
Начало сказки о царе Салтане.
Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
«Кабы я была царица, —
Говорит одна девица, —
То на весь крещёный мир
Приготовила б я пир».
Незнакомых слов тут целых три, и текст всё равно идёт легко: сказку ребёнок слышал, а это место в ней самое первое. Знакомая история держит крепче короткой длины. «Пряли» покажите на пальцах: сидели и крутили нитку. «Кабы» — если бы. «Крещёный мир» — все люди, весь свет.
Аполлон Майков. «Весна! выставляется первая рама»
Первые четыре строки.
Весна! выставляется первая рама —
И в комнату шум ворвался,
И благовест ближнего храма,
И говор народа, и стук колеса.
Самый взрослый текст подборки, для шести-семи лет. Его берут ради первой строки: слово «весна» стоит отдельно, с восклицанием, и одно оно уже задаёт голос. Дальше объяснять придётся много. Раньше окна на зиму закрывали второй рамой, а весной её вынимали, и уличный шум входил в комнату разом; благовест — колокольный звон. Зато другой весны в подборке нет: остальные четырнадцать текстов про лето, осень, зиму и дом.
Слово, которого он не понял, слышно из зала
Взрослый, встретив незнакомое слово, спотыкается и переспрашивает. Четырёхлетний не спотыкается. Он произносит такое слово как заклинание — ровно, уверенно и мимо смысла. Дома этого не слышно: вы знаете текст и слышите то, что в нём написано. В зале слышно с первого раза. На этом слове голос меняется, ребёнок либо ускоряется, чтобы проскочить, либо ставит ударение не туда, и вся фраза остаётся ничьей.
Дело не в памяти. Слово, за которым нет картинки, не сцеплено ни с чем: ни с предметом, ни с действием, ни с тем, что было строкой раньше. Держаться ему не за что, и от волнения оно уходит первым, а за собой уводит строку. Поэтому у каждого текста в таблице названо это место: там, где взрослый пробегает глазами, четырёхлетний останавливается.
Объяснение занимает полминуты и делается один раз, до заучивания. Не рассказом, а показом: рукой, предметом, знакомым словом рядом. «Затейница — как Ваня в группе, всё время что-нибудь придумывает». Дальше слово живёт само.
А если объяснить нечем, не подставляйте своё вместо авторского. Ребёнок этого возраста запоминает то, что услышал от вас, целиком, и на утреннике в чужом тексте прозвучит именно ваша поправка. Проще взять другое стихотворение, благо их тут пятнадцать.
Он ещё не читает, значит, стихотворение у него ваше
В четыре года книга не помощник: буквы ребёнок либо не знает, либо складывает медленно. Текст попадает к нему единственным путём — вашим голосом, и попадает целиком: слова, порядок, паузы, интонация, ваша ошибка в ударении. Он не разбирает стихотворение на строчки, он снимает его с вас звуковым слепком.
Отсюда первое следствие: читайте целиком и несколько раз подряд, а не по строчке с повтором за вами. Строка, выученная отдельно, к соседней потом не прирастает, и сцеплять их придётся заново. Пять чтений в первый вечер и ещё пять на следующий дают больше, чем полчаса разбора по кусочкам.
Второе следствие про интонацию. Взрослому хочется прочесть с выражением, и ребёнок скопирует это выражение вместе с текстом — со всеми подъёмами голоса, но без причин, по которым они там были. На утреннике это слышно как чужая манера в детском рту. Читайте ровно и понятно; своё он добавит в ту секунду, когда увидит, кому говорит.
Проверка на подхват: замолчите на последнем слове
Школьный совет «пусть перескажет своими словами» в четыре года не работает. Пересказывать ребёнок ещё не умеет и отвечает либо молчанием, либо «ну, там про белку». Проверять надо иначе, и уходит на это минута.
Прочитайте стихотворение дважды, а на третий раз остановитесь перед последним словом строки. Подхватил — текст лёг: рифма и размер уже держат его, дальше нужно только повторение. Не подхватил ни разу — дело обычно не в памяти, а в одном из тех слов, что названы выше: строка не звучит целиком, потому что в ней дыра.
Пробуйте так каждый вечер и всякий раз на разных строках. Хорошо лежит тот текст, где подхватывается любая. Если же одна строка проваливается стабильно, разбирать надо её, а не гонять стихотворение сначала.
Рядом в разделе лежат десять игр для пятилетнего — на тот вечер, когда учить уже ничего не хочется, — и двенадцать ответов на «мне скучно».
В студию идут с шести-семи лет, и к тому времени домашних стихов у ребёнка накопится не одна дюжина. Как те же четыре строки звучат, когда их говорят со сцены и не первый год, видно в телеграм-канале студии.