За кулисами во время спектакля идёт работа, расписанная по местам: у каждой вещи там своя точка на полу, и у каждого ждущего своя. Из зала видно только тёмные полотнища по бокам сцены, из-за которых кто-то время от времени выходит.
Ниже план этого пространства — что где лежит и почему именно там. По нему понятно и то, на что смотреть, если семья собралась на экскурсию за кулисы.
Шесть мест за кулисами и правило каждого
Порядок такой, в каком их проходит человек, идущий от сцены вглубь.
-
Граница света. На полу у самой кулисы видна линия, где кончается луч. Всё, что ближе к сцене, зал видит. Луч при этом не обрывается ровно по ткани — край его заходит за неё сантиметров на сорок, и светлая обувь ловит этот край раньше всего остального. Ждут за линией, а не на ней.
-
Место выхода. Точка, с которой шагают на сцену. Часто она отмечена куском ленты на полу, потому что искать её глазами в темноте некогда. На этой точке не стоят просто так: она принадлежит тому, кто выходит следующим.
-
Зона ожидания. Два-три шага вглубь от места выхода. Здесь стоит следующий и слушает реплику, после которой идти. Отсюда не уходят никуда, даже на минуту, — вернуться к своему выходу за две секунды невозможно.
-
Реквизитный стол. Узкий стол у кулисы, накрытый тёмной тканью. На нём разложено всё, что в этот вечер берут в руки: письмо, чашка, ключ, корзина, деревянный меч. Вещь возвращается на своё место сразу, как ушла со сцены.
-
Карман сцены. Боковое помещение, где стоит то, что появится позже: станок, ширма, стол для второго действия. Проход к карману держат пустым, потому что по нему пойдут вдвоём и с грузом.
-
Тёмный проход за задником. Коридор между задником и стеной. По нему переходят с одной стороны сцены на другую, не показавшись залу. Идут вдоль стены и шагом. Под ногами кабели, по сторонам тросы и стойки.
Людей за кулисами тоже больше, чем кажется из зала, — помощник режиссёра, свет, звук, реквизитор, монтировщики. Про них есть отдельный разбор, а слова, которые ребёнок услышит в театре, разобраны в отдельном словаре.
Пять ошибок, которые делает каждый новичок
-
Наступил на свет. Носок ботинка, попавший в край луча, зал читает как светлое пятно сбоку от сцены. Со светлой рубашкой хуже. Она поймает свет с расстояния в полшага и будет мерцать в темноте весь эпизод.
-
Задел кулису. Кулиса — свободно висящее полотно, а не стена. Толкнёшь её плечом, и она качается ещё несколько секунд. Глаз ловит шевеление сам. Зритель замечает качнувшуюся ткань раньше, чем то, ради чего сцену играют.
-
Заговорил. Между ждущим и первым рядом метров восемь и одна занавеска. Слов зритель не разберёт, но услышит, что сбоку кто-то есть, и посмотрит туда.
-
Взял вещь раньше времени. Партнёр подходит к столу за секунду до выхода и находит пустое место. Заменить нечем. Чашка ушла в противоположную кулису вместе с тем, кто взял её пораньше, чтобы не забыть.
-
Вышел не из той кулисы. Сторона выхода назначена не для красоты — от неё строится вся сцена. Вышедший напротив оказывается не с той руки от партнёра, и картинка разворачивается зеркально вместе с тем, кому куда идти дальше.
Почему за кулисами не включают свет
Глаз перестраивается на темноту минут двадцать и возвращается обратно за одну секунду. Поэтому белый свет за кулисами не зажигают вовсе: одна вспышка телефона гасит настройку у всех, кто рядом, и следующую четверть часа эти люди ходят на ощупь. Рабочий свет там держат синим и очень тусклым. Его хватает, чтобы не споткнуться, и он не пробивается в зал через щель между полотнами.
Отсюда же самое частое место ошибки. Человек, простоявший в темноте полчаса, шагает в луч и на пару секунд слепнет — примерно как выйти в полдень из тёмного подъезда. Зала перед собой он не видит. Партнёра различает силуэтом. Дорогу к своей точке приходится знать ногами, а не глазами.
Обратный ход тяжелее, и о нём обычно не думают. Уходя со сцены, человек ныряет из яркого света в полную темноту, и глаз возвращается к ней уже не за секунду. Первые полминуты за кулисой он не видит ни стола, ни собственной корзины. Именно поэтому вещи лежат на местах, а проходы держат пустыми: ищут их в это время рукой.
Шёпот за кулисой слышен дальше, чем тихий голос
Кулиса гасит эхо и не гасит голос. Это ткань в один-два слоя, повешенная свободно. Между тем, кто стоит за ней, и первым рядом партера — воздух и метров восемь.
Дальше вступает вещь, которую знают все звукорежиссёры и почти никто из зрителей. Шёпот слышен отчётливее тихой обычной речи. В нём нет низких тонов, зато полно свистящих и шипящих, а высокие частоты летят дальше и сквозь ткань проходят легче. Двое, шепчущиеся в кулисе, звучат в третьем ряду как шелест из-за угла. Те же двое, сказавшие то же самое вполголоса и в ухо, не слышны никому.
Пол за кулисами — обычно деревянный настил на пустоте, и работает он как дека гитары. Шаг твёрдой подошвой уходит в зал вернее любого разговора. Поэтому за кулисами ходят в мягкой обуви, а бегать там не бегают даже во время антракта. Из какого ряда ребёнку что слышно и видно — считается отдельно, но первые ряды слышат заметно больше остальных.
Зачем на реквизитном столе обводят вещи по контуру
Стол накрывают тканью, раскладывают на нём предметы и обводят каждый маркером или полоской ленты. Иногда подписывают: чья вещь, в какой картине. Со стороны это выглядит педантизмом на пустом месте. Контур решает две задачи сразу.
Вещь берут не глядя. За секунду до выхода, в темноте, рукой, которая уже знает, куда тянуться. Обведённое место превращает поиск в движение — думать над ним некогда.
Пустой контур виден издалека. Перед началом по столу проходят глазами и сразу понимают, чего не хватает; после спектакля так же быстро находят то, что не вернулось на место и уехало домой в детском рюкзаке. Ребёнок, играющий в спектакле, отвечает за одно и то же весь сезон: знать, где его предмет лежит до сцены и куда ложится после неё.
Это пространство переставляют по три раза за вечер
Закулисье выглядит хаосом, потому что оно и правда не бывает одинаковым дольше нескольких минут. Между картинами оттуда уносят одно и выкатывают другое. Проход, свободный в первом действии, во втором занят декорацией дома, которая до антракта стояла в кармане.
Отсюда правило, которое взрослому кажется чрезмерным: на полу за кулисами не оставляют ничего. Сумка, поставленная у стены в начале вечера, к третьей картине окажется на дороге у двоих, несущих в темноте станок.
Отсюда же второе. План закулисья проходят заново на каждой новой площадке. Тот же спектакль, те же люди, а карман с другой стороны, проход за задником узкий, и выходы поменялись местами. На фестивале или в чужом школьном зале первое, что делают приехавшие, — не репетируют, а ходят по этому пространству и запоминают его ногами.
Что достаётся ребёнку, который сам стоит в кулисе
Устройство площадки везде одно. Разница только в масштабе. В школьном актовом зале кулисой служит занавеска на леске, карманом — коридор за дверью, а реквизитным столом парта, накрытая скатертью. Правила от этого не меняются ни на букву.
У «Детей райка» три собственные сцены, и ученики выходят на них сами. Этот план ребёнок разбирает руками, а не с объяснения. Где его точка, из какой кулисы он выходит сегодня, куда после сцены возвращается письмо.
На площадке приходится держать сразу несколько вещей: собственное движение, свою речь, партнёра и то, из какой кулисы выходить. В театре это называют сценическим вниманием, а дома родители замечают его как собранность. Держать приходится полтора часа подряд, а не десять минут короткого этюда, — и в этом отличие вечера с полным залом от репетиции.
Начать стоять в кулисе можно с любого месяца. Группы набираются весь год, а не одним заходом в сентябре.
Снимков оттуда почти не бывает — во время показа за кулисами темно и не до съёмки. В канале студии такие кадры иногда попадаются: пустая сцена перед началом, стол с разложенным реквизитом, очередь у выхода за минуту до первой реплики.