Для первой игры хватит трёх человек и десяти минут. Начните с «да, и»: каждый следующий соглашается с тем, что придумал предыдущий, и добавляет ровно одну свою подробность. Дальше идут история по одному слову, смена статуса, озвучка молчащего партнёра и стоп-кадр из случайной позы. Смешно в них становится от того, что партнёр достроил вашу выдумку всерьёз, и заготовленные шутки тут скорее мешают. Если сцена встала, договоритесь заранее: любой имеет право хлопнуть в ладоши и начать заново.
Четыре человека, комната и полтора часа до того, как всех разгонят по домам. Кто-то говорит «давайте во что-нибудь сыграем», и дальше обычно ничего не происходит: настолку долго раскладывать, в «крокодила» играли на прошлой неделе, а предложение одного остальные встречают вежливым молчанием.
Игры на импровизацию удобны тем, что для них не нужно ничего, кроме людей. Ни карточек, ни ведущего с опытом, ни подготовки накануне. Правила каждой из пяти помещаются в одну-две фразы, объяснить их успеваешь за минуту, и первая сцена начинается сразу после объяснения.
Сначала одно правило, на котором держатся все пять. Потом сами игры, от той, что идёт вдвоём, до той, где нужны четверо. В конце три способа вытащить сцену, которая встала, и что делать с телефоном, если хочется посмотреть на себя со стороны.
Ошибиться в импровизации нельзя, можно только остановить сцену
Почти в любой игре есть проигравший, и ровно поэтому за стол садятся не все. Здесь проигрыша нет вовсе. Сцену невозможно сыграть неправильно, потому что правильного варианта не существует ни у кого, включая того, кто её начал.
Единственное, что действительно ломает игру, называется отказом. Выглядит он невинно. Один говорит «мам, я разбил чашку», второй отвечает «я тебе не мама». Дальше идти некуда: построенное первой репликой стёрто второй, и оба стоят на пустом месте, изображая задумчивость.
Согласие работает наоборот. «Мам, я разбил чашку» — «Третью за неделю. Покажи руку». За две реплики появились неловкий человек, уставшая мать и опасность порезаться, причём никто ничего специально не выдумывал и не старался быть остроумным.
Тот, кто отказывает чаще других, обычно не вредничает. Он боится оказаться в глупом положении и на всякий случай выходит из игры раньше, чем успел в неё войти. Помогает тут не уговор, а первая же сцена, где его нелепое предложение подхватили всерьёз и ничего страшного после этого не случилось.
«Да, и»: игра, где запрещено отказывать партнёру
Играют двое, остальные смотрят. Первый называет место и одно действие: «Мы красим забор». Второй отвечает фразой, которая начинается со слов «да, и», и добавляет ровно одну подробность: «Да, и краска кончилась час назад». Дальше по очереди, каждая реплика начинается так же.
Ограничение «ровно одна подробность» важнее, чем кажется на слух. Новичок вываливает сразу три, партнёру нечего добавить, и сцена глохнет на четвёртой реплике. Одна подробность за раз держит обоих в равных условиях и не даёт никому утащить историю целиком под себя.
Главная ловушка называется «да, но». Формально согласие, на деле тот же отказ: «Да, но забор красить не надо». Слушайте друг друга именно в этом месте, потому что коротенькое «но» проскакивает незаметно, а сцена после него умирает тихо и без объявления.
Играется минут десять, три-четыре круга со сменой пар. К третьему кругу почти всегда происходит одно и то же. Люди перестают придумывать реплику заранее и начинают слушать, потому что заготовленная фраза каждый раз оказывается не к месту и её приходится выбрасывать.
По одному слову: история, которую никто не сочинял заранее
Садятся в круг. Рассказывают историю, добавляя ровно по одному слову, по очереди, без пропусков. Задача скромная: получить предложение, которое можно произнести вслух и не запнуться на середине.
Первые две попытки разваливаются у всех. Потом обнаруживается главное: вести историю физически невозможно, потому что к моменту, когда очередь возвращается, замысел уже не тот. Остаётся единственное занятие — слушать соседа и держать в голове грамматику фразы.
Здесь же становится видно, кто тянет одеяло на себя. Его слова выбиваются из ритма: он не продолжает предложение, а проталкивает свой сюжет, и история спотыкается ровно на нём. Заметно это без единого замечания со стороны, и человек обычно выравнивается сам к третьему кругу.
Усложнение, когда станет скучно: запретите союз «и». Без него история перестаёт быть бесконечным перечислением и вынуждена куда-то двигаться, а компания вдруг обнаруживает, что до сих пор держалась за это слово изо всех сил.
Смена статуса: одна поза решает, кто в сцене главный
Двое разыгрывают бытовую сцену — очередь, кабинет, стойка в кафе. Перед началом каждый про себя загадывает число от одного до пяти: насколько уверенно он чувствует себя в этом месте. Остальные смотрят и после сцены говорят, у кого число было больше.
Угадывают почти всегда, причём не по словам. Статус читается по мелочам: кто держит взгляд, а кто отводит первым, кто заполняет паузу, а кто её терпит, кто двигается медленно, а кто суетится и поправляет одежду. Громкость тут ни при чём, и самым главным в сцене обычно оказывается тот, кто говорит тише всех и никуда не торопится.
Вторая часть игры интереснее первой. Посреди сцены кто-то из зрителей хлопает, и двое меняются числами: тот, кто был снизу, забирает себе верх. Ничего дополнительно придумывать не нужно, достаточно поменять скорость и взгляд, и вся история переворачивается сама собой.
Комедия почти всегда устроена на столкновении статусов, поэтому смешное здесь появляется без единой шутки. Начальник, которого перестали бояться, или уборщица, которую вдруг начали слушать, дают готовую сцену, и играть её можно минут двадцать подряд.
Озвучка: один двигается молча, второй говорит за него
Пара. Первый выходит и играет молча: ходит, берёт вещи, злится, что-то ищет. Второй сидит сбоку и говорит за него всё — реплики, мысли, ворчание под нос. Договариваться заранее нельзя ни о чём, включая место действия.
Ошибка у обоих одинаковая и вылезает в первую же минуту. Говорящий пытается командовать телом партнёра, а тот в ответ иллюстрирует сказанное, как в шарадах. Получается скучно, потому что каждый занят собственной выдумкой и не смотрит на чужую.
Работает противоположный ход: каждый оправдывает то, что уже сделал другой. Молчащий взял чашку — говорящий вслух объясняет, зачем ему шестая чашка за утро. Говорящий произнёс «я совершенно спокоен» — молчащий немедленно роняет стул. Оправдание чужой нелепости всерьёз и есть основной приём всей импровизации, от него же и смешно.
Вчетвером играется вариант с диалогом: два тела и два голоса. Он сложнее, зато в нём появляется то, ради чего всё и затевалось, — момент, когда никто из четверых уже не понимает, кто именно придумал происходящее.
Стоп-кадр: сцена достаётся из случайной позы
Двое импровизируют что угодно. В любой момент кто-то из смотрящих кричит «стоп», выходит, трогает за плечо одного из двоих и встаёт точно в ту позу, в которой тот замер. Дальше начинается совершенно другая сцена, и поза должна получить в ней новое объяснение.
Приём перевёрнут относительно того, как обычно придумывают. Сначала появляется тело, потом смысл. Голова находит объяснение сама и быстрее, чем кажется со стороны, если ей не мешать заготовленной идеей: поднятая рука превращается в такси, в клятву или в вопрос на уроке примерно за полсекунды.
Единственная ошибка — выходить с готовой шуткой. Такой человек не смотрит на позу и начинает свою сцену из головы, а зрители видят, что рука у него висит непонятно зачем и живёт отдельно от всего остального.
Повисла тишина — три выхода, и все три законные
Тишина в сцене случается у всех, и означает она обычно одно: оба ищут остроумное. Поиск остроумного — самая надёжная дорога в тупик, потому что шутка требует времени на обдумывание, а сцена идёт прямо сейчас и ждать не умеет.
- Сделайте что-нибудь руками. Налейте чай, завяжите шнурок, начните искать ключи по карманам. Простое физическое действие выключает поиск шутки, и реплика приходит сама, чаще всего самая обыкновенная.
- Повторите последнее слово партнёра и добавьте одну подробность. Приём выглядит примитивно и работает почти всегда: «Ключи?» — «Ключи. От квартиры, которую ты вчера продал».
- Хлопните и начните заново. Договоритесь об этом до начала: любой имеет право остановить сцену и предложить новую. Право выйти без объяснений снимает половину страха у тех, кто вообще не хотел вставать.
«Да, и ещё…» · «Ты опять за своё» · «Покажи руку» · «Стоп, начинаем заново».
Телефон в этих играх пригождается ровно один раз. Поставьте его на стул и снимите один круг целиком, а потом посмотрите запись вместе. На ней хорошо видно место, где сцена умерла, и почти всегда обнаруживается, что самым смешным оказался не заготовленный поворот, а чья-то случайная реакция на заднем плане.
В «Дети райка» такие игры занимают большую часть занятия у начинающих
Всё перечисленное выше — общая импровизационная практика. В неё играют везде, где занимаются театром. Разница между вечером с друзьями и занятием в студии не в списке упражнений, а в том, что стоит за ними дальше.
В начинающих группах на тренинг уходит около семидесяти процентов времени занятия, а само занятие идёт два часа раз в неделю. Большая часть этих двух часов у новичков и состоит из таких игр: внимание, воображение, партнёр, речь, движение. Дальше распределение меняется, основное время забирает работа с материалом и репетиция спектакля, а тренинг остаётся в разминке.
Группы разведены по возрасту: 6–7, 8–10, 11–13 и 14–17 лет. В подростковой обычно занимаются от восьми до двенадцати человек. Двенадцать — потолок, и до пятнадцати группа вырастает только под масштабный спектакль, где на сцене нужно больше народу.
В марте у студии проходит батл импровизаций, а победители сходятся на Суперкубке. Из всего, что случается за сезон, это событие ближе всего к тому, во что вы играли в комнате вчетвером, только сцена настоящая и смотрит на неё зал.
Отбора по способностям в базовые группы нет. Знакомство с педагогом нужно совсем для другого: понять, в какой точке подросток сейчас и в какую группу ему идти по возрасту и по складу характера. Один и тот же запрос у двоих требует разных взрослых, и подобрать пару важнее, чем найти ближайшее свободное место.
В базовые группы подростки приходят чаще не за театром. Им нужен круг, который не пересекается со школьным, и вечер, на который они идут сами, без напоминаний в дверях. За два часа в зале успевает произойти больше живых разговоров, чем за неделю в общем чате, и происходят они лицом к лицу, а не буквами. Признак, по которому видно, что сошлось, всегда один и тот же: человек злится, когда занятие отменили.
Перемены при этом идут маленькими шагами и у каждого по-своему. Если честно сравнить, каким подросток был осенью и каким стал зимой, окружающие обычно замечают разницу месяца через два, но это наблюдение, а не срок, который кому-то назначают заранее.
Что входит в занятия у школьников и какие есть программы, видно на странице для школьников.
Вопросы родителей
Сколько человек нужно, чтобы играть?
Трёх достаточно: двое в сцене, третий смотрит и останавливает. Вдвоём хорошо идут «да, и» и озвучка, а стоп-кадр без зрителей не работает вовсе, потому что останавливать сцену некому. Вчетвером открывается самое интересное — диалог из двух тел и двух голосов. Больше шести человек в одной комнате обычно мешают друг другу, и круг лучше поделить пополам.
У нас никто не умеет шутить. Есть смысл начинать?
Шутить здесь и не нужно. Смешное в импровизации собирается из точности и согласия: один сказал нелепость, второй принял её всерьёз и вывел следствие. Попытка сострить, наоборот, ломает сцену чаще всего остального, потому что шутник разговаривает со зрителями через голову партнёра. В первых кругах выигрывают обычно самые серьёзные.
Один тянет одеяло на себя, остальные молчат. Что делать?
Сыграйте историю по одному слову. В ней невозможно вести: к моменту, когда очередь возвращается, замысел уже не тот, и человек слышит это сам, без единого замечания со стороны. Второй приём — правило одной подробности за реплику в «да, и». Оно уравнивает быстрых и медленных лучше любой просьбы говорить по очереди.
Игры зашли. Куда идти с этим дальше?
В театральную группу, где такие игры идут каждую неделю и превращаются в спектакль. Начинается всё со знакомства с педагогом: на нём смотрят не способности, а то, в какой точке подросток сейчас и в какую группу ему по возрасту и по характеру. Пробное занятие в Москве стоит от 1 000 ₽, актуальную сумму лучше уточнить перед записью.
Нас будут выставлять на сцену перед всеми?
Одного в круг сразу не выставляют никогда. К сцене подводят плавно и тогда, когда подросток уже чувствует себя уверенно: сначала игра и работа в группе, дальше посильная роль и актёрская задача, сложность растёт по мере того, как начинает получаться. Показ при этом есть у каждой группы, и на сцену выходят вместе.
Смешное начинается там, где перестают придумывать в одиночку
Все пять игр устроены вокруг одного механизма: то, что вы придумали, доделывает кто-то другой, и результат не принадлежит никому в отдельности. Этим импровизация и отличается от вечера с заготовленными шутками, где каждый ждёт своей очереди выступить. Компания, которая продержалась три круга, обычно замечает странное: разговаривать после игры становится легче, чем до неё. Держится это ровно до тех пор, пока есть с кем играть, поэтому вопрос быстро превращается из «во что» в «когда следующий раз».