Выражение появляется не от старания, а от четырёх простых условий, и все четыре устраиваются дома за вечер. Первое: у чтения должен быть живой слушатель в этой же комнате, которому ребёнок рассказывает историю. Второе: вдохи размечаются по мысли, а не по концам строк — иначе текст рубится на куски и звучит как список. Третье: в стихотворении находят одно место, где история поворачивается, и там держат тишину. Четвёртое: до заучивания ребёнок пересказывает текст своими словами, чтобы память цеплялась за события. Разницу слышно уже на втором чтении, а привычка набирается за пару недель по десять минут.
Просьба читать стихи с выражением звучит в каждом доме, где есть школьник. Выполнить её нельзя. Она называет результат и ничего не говорит про действие, поэтому ребёнок делает единственное доступное — добавляет голосом то, что считает выражением. Получается завывание, нажим на каждом слове или заунывная мелодия, одинаковая для всех четверостиший.
Взрослый в ответ показывает, как надо. Читает сам, с интонацией, и просит повторить. Ребёнок повторяет мелодию, довольно точно, и на следующий день она рассыпается — вместе с волнением приходит забывание чужого рисунка, а своего под ним нет.
Ниже — четыре вещи, которые можно сделать дома сегодня вечером. Все они про условия, а не про интонацию: интонация появляется сама, когда условия сходятся.
Что на самом деле стоит за словом «выражение»
Разберём, что происходит, когда взрослый слышит хорошее чтение. Он слышит человека, который понимает, о чём говорит, и говорит это кому-то конкретному. Всё остальное — темп, громкость, паузы, повышение и понижение голоса — следствия этих двух вещей.
Отсюда и способ. Вместо того чтобы просить результат, устраиваем условия, при которых он получается сам. Условий четыре, ни одно из них не требует ни музыкального слуха, ни актёрских способностей, и все четыре проверяются на слух за один вечер.
Вам, скорее всего, ставили чтение иначе. Многих учили размечать текст карандашом: подчеркнуть главное слово, поставить галочку там, где пауза, стрелку вверх на повышении. Метод рабочий, только с одной поправкой — разметку должен делать сам читающий и после того, как он разобрался, о чём текст. Чужая разметка превращается в партитуру, которую ребёнок исполняет, не понимая зачем.
Приём первый: у чтения должен быть слушатель в этой же комнате
Самое частое домашнее условие выглядит так: ребёнок стоит посреди комнаты и произносит текст в пространство, пока взрослый слушает вполуха и одновременно моет посуду. В этих обстоятельствах ровная нота неизбежна. Обращаться не к кому.
Сделайте наоборот. Сядьте в другом конце комнаты, отложите всё, смотрите на ребёнка. Попросите не прочитать, а рассказать вам, что там случилось, — теми словами, которые в стихотворении. Просьба звучит непривычно, и первые секунды ребёнок обычно теряется, потому что рассказывать и декламировать в его голове две разные вещи.
Дальше работает расстояние. Чтобы дотянуться до человека в пяти метрах, голос приходится вести иначе, чем при разговоре в упор, и делается это без всякой команды «громче». Ребёнок сам прибавляет ровно столько, сколько нужно, потому что у него есть цель — быть услышанным конкретным человеком.
Проверка после первого прохода одна. Спросите: «Ты сейчас кому это говорил?» Ответ «тебе» означает, что приём сработал. Если ребёнок пожимает плечами, прочитайте ещё раз и попросите смотреть на вас в начале каждого четверостишия.
Что говорить вместо «читай с выражением»: «Расскажи мне, что там случилось» · «Вдохни здесь, тут кончилась мысль» · «Помолчи перед этой строчкой и смотри на меня» · «Скажи своими словами, чем всё кончилось».
Отдельно стоит сказать про книгу в руках. Пока текст читается с листа, глаз идёт впереди голоса и подсказывает, куда движется фраза, — это нормальная опора, и отнимать её рано не нужно. Но смотреть на слушателя с книгой в руках почти невозможно, поэтому на втором-третьем вечере лист стоит отложить хотя бы на первое четверостишие.
Приём второй: разметить вдохи, а не запятые
Послушайте, где ребёнок дышит. В девяти случаях из десяти он добирает воздух в конце каждой строки, потому что строка визуально заканчивается и рука с книгой подсказывает остановку. Мысль при этом часто продолжается дальше, и текст рубится на равные куски, из-за чего и получается однообразный стук.
Возьмите карандаш и вместе найдите, где кончаются мысли. Не предложения — именно мысли: иногда одна тянется через три строки, иногда их две в одной строке. В этих местах ставьте короткую косую черту, там и будет вдох.
Дальше два прохода. Первый идёт только про воздух: ребёнок читает медленно и дышит строго по разметке, никуда не торопясь. Второй идёт обычным темпом. На нём уже слышно, что текст перестал распадаться на равные куски и поехал целыми мыслями.
У этого приёма есть побочный результат, ради которого его иногда и делают. Пока вы вдвоём ищете, где кончается мысль, вы разбираете стихотворение по смыслу, хотя формально занимаетесь дыханием. Разговор про текст в такой обёртке идёт легче, чем прямой вопрос «а про что это стихотворение», от которого дети обычно замирают.
Приём третий: одна пауза, которую держат до конца
В домашнем чтении пауз обычно нет вовсе. Ребёнок торопится, потому что тишина посреди текста кажется ему провалом и признаком того, что он забыл слова.
Найдите в стихотворении одно место, где история поворачивается. Там, где стало ясно, чем всё кончится. Там, где герой решился или пошёл снег и всё изменилось. Такое место есть почти в любом тексте, и найти его ребёнок обычно может сам, если спросить, в какой строчке всё стало по-другому.
Перед этой строчкой ставят паузу. Условий у неё три, и держать надо все: молчать два счёта, не опускать глаза и не добирать воздух со звуком. Опущенный взгляд читается слушателем как заминка; шумный вдох превращает паузу в передышку.
Больше одной паузы на короткое стихотворение ставить не нужно. Две-три превращают чтение в набор остановок, а одна удержанная слышна отчётливо и работает на весь текст. Попробуйте прочитать сначала без неё, потом с ней, и разница будет заметна вам обоим.
Приём четвёртый: сначала своими словами, потом наизусть
Порядок чаще всего обратный: сначала зубрят, потом пытаются добавить выражение. Так текст приклеивается к первой попавшейся интонации, и переучивать его дольше, чем учить заново.
До заучивания попросите пересказать стихотворение своими словами в три-четыре предложения. Что случилось, с кем, чем кончилось. Пересказ показывает сразу две вещи: понял ли ребёнок текст вообще и какие слова ему непонятны. Незнакомые слова в стихах попадаются чаще, чем кажется, и ребёнок обычно не спрашивает про них, а просто произносит как набор звуков.
После пересказа память цепляется за события. Это заметно на любой заминке: ребёнок, помнящий историю, идёт дальше по смыслу, а помнящий одно звучание останавливается насовсем и ждёт подсказки.
Есть у пересказа и третья польза, самая приятная. Он превращает домашнее задание в разговор. Вы спрашиваете, почему герой так поступил, ребёнок отвечает, вы не соглашаетесь, он приводит строчку в доказательство — и это уже не подготовка к отметке, а нормальное обсуждение прочитанного, ради которого книги вообще и читают. Про само заучивание есть отдельный разбор — как выучить стих быстро, там про вечер накануне и короткие заходы.
Громче, чётче, с чувством: три просьбы, которые портят чтение
Все три произносятся из лучших побуждений, и каждая даёт результат, обратный задуманному.
«Громче!» Ребёнок прибавляет единственным известным ему способом — горлом. Звук становится плоским и напряжённым, а к третьей минуте садится. Рабочая замена простая: отойдите дальше и попросите говорить вам. Громкость подтянется от расстояния.
«Чётче!» посреди строки. Поправка в середине сбивает мысль, и дальше ребёнок читает уже не историю, а следит за собственными согласными. Замечания стоит копить до конца текста и потом называть не больше двух за раз.
«С чувством!» Просьба непосильная, потому что чувство нельзя включить по команде. Ребёнок начинает его изображать, и появляется тот самый нажим, который взрослые называют завыванием. Замена — вопрос про действие: чего ты хочешь от меня этой строчкой, в чём убеждаешь, о чём просишь.
К этим трём стоит добавить четвёртую, самую обидную по последствиям. Сравнение с чужим ребёнком или с записью взрослого чтеца прекращает работу мгновенно, потому что дальше ребёнок читает уже не текст, а самого себя глазами сравнивающего. Если запись всё же хочется включить, слушайте её вместе и разбирайте чужие решения, а не качество исполнения.
Как готовят чтецкий текст в «Дети райка»
Домашняя работа упирается в одно естественное ограничение. Дома слушатель всегда свой, он знает текст со второго прогона и достраивает недослышанное сам. Чтение, отлаженное в таких условиях, при чужих людях звучит тише и торопливее — просто потому, что ситуация другая.
В студии та же работа идёт при десяти людях сразу и повторяется неделями. Речевой блок собран из двух частей. Техника — дыхательная, артикуляционная и дикционная гимнастика, то есть ровно то, чем вы дома занимаетесь на разметке вдохов, только системнее. Культура речи — логика фразы, ударения, орфоэпия и разбор текста: что здесь главное и кому это сказано.
Ноябрь в студии отдан чтецкому конкурсу, и устроен он мягче, чем можно решить по названию. Есть часть «для души», вне конкурса, куда выходят просто почитать. Есть конкурсная. Работы разбирает жюри со стороны, и разбирает содержательно: что вышло с текстом, где мысль ушла в сторону, что попробовать в следующий раз. Для ребёнка, читавшего до этого только бабушке, такой отклик оказывается первым в жизни мнением человека, который не обязан быть добрым. В феврале проходит «Дебют» — для тех, кто пришёл позже ноября или пропустил чтения.
Материал студия берёт современный: специализация — литература и драматургия после 1990 года. Для детского чтения вслух это удобно, потому что в таких текстах меньше слов, которые приходится объяснять перед каждой строчкой.
Занимаются в группах до двенадцати человек, одного в круг сразу не выставляют, и к самостоятельному выходу подводят через общую работу. Начинают обычно не с чтения при всех, а с игры и работы в парах, где голос звучит при своих и ошибиться не страшно. Возрастные группы идут отдельно: 6–7, 8–10, 11–13 и 14–17 лет, и текст подбирают по возрасту, а не по общему списку. Что входит в программы для школьников и как устроен речевой блок, собрано на странице для школьников.
Вопросы родителей
Внук читает бодро, но всё на одной ноте. С чего начать за один вечер?
С первого приёма. Сядьте в другом конце комнаты и попросите рассказать вам, что там случилось, — не прочитать, а рассказать этими словами. Ровная нота обычно держится на том, что текст произносится в пустоту и никому не адресован. Как только появляется человек, до которого надо дотянуться голосом, интонация начинает меняться сама, без единой команды.
Я помню, как нас учили: подчеркнуть главное слово, поставить галочки на паузах. Это работает?
Разметка работает, если её делает сам ребёнок и после того, как он понял, про что текст. Готовая чужая разметка превращается в инструкцию к исполнению, а исполнять по чужой инструкции дети умеют плохо. Практический порядок такой: сначала разбираемся, что происходит в стихотворении, потом ребёнок карандашом ставит вдохи и одну паузу, и только после этого читает.
Стоит ли включать записи известных чтецов, чтобы он услышал образец?
Слушать полезно, копировать вредно, и вся разница в том, что вы спрашиваете после прослушивания. Вопрос «повтори так же» даёт скопированную мелодию, которая слетает при первом волнении. Вопрос «что он решил в этом месте и почему замолчал» даёт принцип, а звучание ребёнок находит своё.
Какие стихи брать, если школьных заданий нет, а читать вслух хочется?
Берите то, что ребёнку интересно произносить вслух: это слышно с первого прочтения. Из современных детских авторов хорошо идут Андрей Усачёв, Юнна Мориц, Юрий Коваль; из прозы — Кейт ДиКамилло, Дина Сабитова, Эдуард Веркин. Длину выбирайте по силам: короткий текст, доведённый до конца, полезнее длинного, брошенного на середине.
В школе объявили чтецкий конкурс, внук боится. Готовиться иначе?
Приёмы те же, меняется только последняя неделя: текст должен звучать в разных местах, а не только за кухонным столом. Прочитайте его в коридоре, в комнате с другой акустикой, при двух-трёх слушателях вместо одного. Волнение обычно начинается не на сцене, а в очереди перед ней, поэтому полезнее всего отрепетировать именно вход и первую фразу.
Выражение — это следствие понимания, и наоборот не работает
Ребёнок, который знает, что случилось в стихотворении, кому он это говорит и где собирается помолчать, читает выразительно без всякой просьбы. Ребёнок, которому показали нужную интонацию голосом, повторяет мелодию и теряет её при первом волнении. Поэтому вечер, потраченный на разговор о тексте, стоит больше десяти прогонов подряд. И именно этот вечер обычно оказывается самым интересным для обоих.