Ребёнок не любит читать: как быть, если читать умеет, а книгу не открывает

Обычно это выглядит так. В шесть лет ребёнок сам приносил книжку с картинками и требовал дочитать до конца. В первом классе читал вслух каждый вечер, медленно и со спотыканиями, зато охотно. Потом появился дневник читателя, норматив слов в минуту, список на лето, а к четвёртому классу книга стала открываться только под присмотром взрослого.

Дальше начинается поиск средства. Взрослый выясняет, как научить ребёнка быстро читать, ищет книгу поинтереснее, приглядывается к курсам скорочтения. Иногда техника действительно подтягивается, только на отношении к книге это почти не сказывается: ребёнок стал читать быстрее и по-прежнему не хочет.

Что случилось между первым классом и четвёртым

За эти годы сломались две разные вещи, а чинят дома обычно одну. Техника — это скорость и точность распознавания слов, она правда лечится упражнениями и временем. Желание читать держится на другом. Оно живо, пока чтение что-то меняет в дне ребёнка: он узнаёт, чем кончилось, спорит с героем, пересказывает кому-то смешное место.

Пока взрослый лечит вторую поломку средствами от первой, устают обе стороны. Ребёнок слышит, что он опять недостаточно старается. Родитель видит, что усилий вложено много, а книга как лежала закрытой на подоконнике, так и лежит.

Отделить одно от другого стоит до всяких решений. Если девятилетний всё ещё собирает слово из слогов, теряет строку и переспрашивает, о чём было предыдущее предложение, разбираться нужно с техникой. Тут понадобится учитель, а при стойких трудностях специалист по чтению и письму. Если он читает ровно и понимает прочитанное, скорость ни при чём, и никакой правильный способ научить ребёнка читать уже не решает задачу, которая перед вами стоит.

Есть и третья причина, о которой вспоминают реже. К девяти-десяти годам у ребёнка появляются занятия, которые отвечают мгновенно: игра откликается через секунду, короткое видео через десять. Книга откликается через сорок страниц, и высидеть эти сорок страниц без внешней причины он не станет.

Главная мысль: нелюбовь к чтению у школьника почти никогда не про буквы, а про то, что книга перестала что-либо менять в его жизни.

Пять разных поломок, которые дома называют словом «ленится»

Одной причины тут почти не бывает. Под жалобой «не любит читать» обычно сходится сразу несколько, и вес у них разный.

Техника не дошла до автоматизма. Вопрос, как научить ребёнка читать по слогам, закрывается годам к семи, а вот переход от слогов к целому слову у части детей растягивается на два-три года. Со стороны кажется, что всё в порядке. На деле ребёнок тратит на распознавание почти весь запас внимания, и на смысл прочитанного сил уже не остаётся.

Книга оказалась чужой. Взрослый выбирает по памяти о собственном детстве, и часто это текст другой эпохи, написанный про заботы, которых у сегодняшнего десятилетнего нет. Спорить он не станет. Он просто не включится и через неделю вернёт книгу на полку, честно сказав, что она скучная.

Дистанция не по силам. Триста страниц для десятилетнего — расстояние марафона, а бегает он пока короткие отрезки. Начинать разумнее с рассказа, главы, пьесы или комикса, где ощущение «я дочитал» приходит в тот же вечер.

После каждой страницы стоит проверка. Скорость измеряют, пересказ оценивают, дневник читателя подписывают. У любого занятия, которое всё время меряют, есть один надёжный способ защиты — в него не входить. Ребёнок отказывается не от книги, а от процедуры, которая начинается сразу после того, как он её закроет.

Дома читают только дети. Если в квартире книгу открывает исключительно тот, кому задали, чтение выглядит детской повинностью, которую взрослые уже отбыли, и такую расстановку ребёнок считывает быстрее любого призыва полюбить литературу.

Разницу между двумя способами говорить об одной и той же книге видно, если поставить их рядом.

Правая колонка не требует от ребёнка ни особой одарённости, ни любви к литературе. Это другая постановка задачи, доступная любому, у кого распознавание слов уже не съедает всё внимание. Проверить, какая колонка работает у вас дома, можно за один вечер. Спросите после книги не «о чём она», а «кто там тебя больше всего разозлил». Если ответ приходит сразу и с подробностями, ребёнок читал по-настоящему. Если он мнётся и перебирает имена, глаза шли по строчкам отдельно от головы.

Семь лет и двенадцать: одинаковый совет работает по-разному

Советы вроде «читайте вместе» и «дайте выбрать самому» звучат одинаково для любого школьника. Работают они при этом по-разному, потому что в восемь лет ребёнок не берётся за книгу совсем по другим причинам, чем в двенадцать.

7–10 лет: что читают, то и разыгрывают

Ведущая деятельность в этом возрасте игровая: ребёнок узнаёт мир через игру, и на интересе он делает то, о чём сам не подозревал, что способен. Поэтому текст здесь оживает от действия, а не от объяснения. Разыграть сцену на ковре, прочитать по ролям с младшей сестрой, договорить за героя то, чего он не сказал, — всё это семи-девятилетний делает охотно и после охотнее возвращается к странице.

Ответы на вопрос, как научить ребёнка читать в домашних условиях, обычно сводятся к карточкам и табличкам. В этом возрасте карточки заметно проигрывают простой совместной игре в прочитанное, потому что игру ребёнок продолжает сам, а карточки заканчиваются вместе с терпением взрослого.

Дистанция здесь тоже своя. Рассказ на пять страниц, дочитанный до конца, для отношений с книгой полезнее толстой повести, брошенной на середине.

11–13 лет: книга становится способом подумать о себе

Дети уже наигрались, а подростковый кризис ещё не начался — это самый рабочий возраст за все школьные годы. Созревают лобные доли, появляется произвольное внимание и способность к долгой последовательной работе. Одновременно фокус разворачивается на себя: кто я, умный или нет, как выгляжу рядом с другими.

Здесь у книги появляется шанс, которого раньше не было. Герой, который боится, ссорится с матерью, не может сказать вслух то, что думает, — для подростка это разговор без свидетелей, и через текст он его проведёт куда охотнее, чем напрямую с родителем. В «Дети райка» на эти годы приходится самая серьёзная работа с текстом, и этюд здесь перестаёт быть игрой: он становится местом, где можно проиграть то, что дома не обсуждают.

В эти же годы семьи чаще всего отступают. Решают, что чтение — забота школы, отдают вечера урокам и репетиторам, и книга тихо уходит из жизни без единого скандала. Восстанавливать с ней отношения потом дороже, чем удерживать их сейчас.

Читать глазами и читать вслух — две разные работы

Их привыкли считать одним умением на разных этапах: сначала вслух, потом про себя, а дальше вслух больше не нужно. На деле это две способности с разными задачами, и вторая первую не отменяет.

Чтение про себя отвечает за скорость, объём и собственный темп. Ребёнок пробегает глазами, пропускает описания, возвращается назад, если запутался. Именно этот способ школа тренирует и проверяет чаще всего, и он ей нужен для работы с учебником.

Чтение вслух устроено иначе. Дышать в такт фразе, слышать, где кончается мысль, понимать, кому адресована реплика, держать в голове живого слушателя — всё это отдельные умения, которые чтением про себя не нарабатываются никак.

Стихи и проза требуют при этом разного. В стихотворении работают ритм, размер и рифма, и главная ловушка тут — превратить их в монотонное скандирование, за которым смысла уже не слышно. В прозе задача обратная: увидеть, как устроена длинная фраза и куда движется мысль, не сведя всё к бытовому бормотанию.

Ребёнок, попробовавший оба жанра, начинает точнее чувствовать литературу. Он слышит, что стихи и проза устроены неодинаково, и перестаёт читать всё подряд одной интонацией. Вопрос у обоих жанров один и тот же: зачем этот текст говорится и что он должен изменить в том, кто слушает.

Отсюда простой домашний вывод. Чтение вслух стоит продолжать и после того, как ребёнок научился читать сам, — по очереди, по абзацу, а если в книге есть диалоги, то по репликам.

Что в отказе от книги обычное, а что стоит проверить

Не всякое «не хочу читать» требует вмешательства. Многое проходит само. Кое-что стоит заметить вовремя и не откладывать разговор с учителем до конца четверти.

Левая колонка — рабочая ситуация, её спокойно переживают. Правая означает, что стоит поговорить с учителем и посмотреть, нет ли у ребёнка стойких трудностей с распознаванием текста, с которыми работает отдельный специалист.

Месяц без проверок: пять шагов, с которых начинают

Быстро тут не бывает. За четыре недели можно снять давление и посмотреть, что останется, когда исчезнет обязанность отчитываться.

1. Снимите проверку. На месяц уберите вопросы «сколько прочитал» и «перескажи». Части детей одного этого хватает, чтобы книга вернулась в вечер, потому что вместе с вопросом исчезает экзамен.
2. Читайте по очереди вслух. Вы абзац, ребёнок абзац; если в книге есть диалоги, разберите реплики по ролям и не поправляйте интонацию.
3. Разрешите не дочитывать. Три брошенные книги подряд — это поиск, а вот одна дочитанная через силу надолго отбивает желание открывать следующую.
4. Найдите тексту слушателя. Младшая сестра, бабушка по видеосвязи, собака в конце концов — как только у чтения появляется получатель, оно перестаёт быть отчётом.
5. Считайте вечера, а не страницы. Пятнадцать минут ежедневно дают больше, чем два часа в воскресенье под нажимом. Поэтому единственная мерка, которую стоит держать в голове, — сколько вечеров на этой неделе книга вообще открывалась.

Чем заменить вопрос «сколько ты сегодня прочитал».

«Читай что хочешь, я не буду спрашивать» · «Прочитай мне вот это место, я не понял, что там случилось» · «Тебе не обязано нравиться всё» · «А ты бы на его месте как поступил?»

Разговор, который получается вместо пересказа, выглядит примерно так.

Вопрос «чего он добивается» работает лучше вопроса «о чём книга». Ответ на первый у ребёнка есть уже с третьей страницы, ответ на второй появляется только после того, как он всё прочитал и сумел сформулировать. Вдобавок первый вопрос не пахнет проверкой, и ребёнок отвечает на него как собеседник, а не как отвечающий у доски.

Что дома делают из лучших побуждений

Отдельно про вторую строку. Отобранный телефон освобождает время, но желания не создаёт: ребёнок скорее просидит вечер, глядя в потолок, чем откроет книгу, которую в его голове только что связали с наказанием.

И ещё одно, о чём редко думают. Пересказ у доски и пересказ дома устроены неодинаково: в школе это форма контроля, а дома он превращается в допрос, потому что спрашивает близкий человек и оценивает не работу, а самого ребёнка. Домашний разговор о книге держится на несогласии — с героем, с автором, с концовкой, — и вот в нём ребёнок участвует охотно.

Когда дело не только в нелюбви к чтению

Здесь стоит сказать прямо, потому что от театра в этом вопросе иногда ждут лишнего.

Технику чтения театральная студия не ставит. Если ребёнок к девяти годам путает буквы, теряет строку, читает по слогам, это работа учителя и специалиста по трудностям с чтением и письмом. Занятия на сцене её ни отменить, ни подменить не могут. Отдельная история — когда ребёнок жалуется, что буквы прыгают, быстро устают глаза или к вечеру болит голова. С этим сначала идут к врачу и проверяют зрение, а уже потом ищут педагогические причины.

Школьная программа тоже никуда не денется: список литературы придётся прочитать в любом случае, и никакой этюд не отменит сочинения по нему. У школы своя задача — провести класс через программу в общем темпе, и с ней она справляется. Наша задача рядом с этим другая: сделать так, чтобы ребёнку было интересно внутри текста, потому что без интереса он через программу проходит телом.

Бывает и так, что читать ребёнку просто некогда: в неделе не осталось ни одного вечера без обязательств, и добавлять к ним ещё одно занятие бессмысленно. Сначала стоит разгрузить неделю, а считать при этом надёжнее не кружки, а свободные вечера, и подробно такой счёт разобран в материале про выбор кружка, который ребёнок не бросит в ноябре. Другое дело, когда за отказом от книг стоят трудности с удержанием внимания. Ребёнок не дочитывает ни абзаца и теряет мысль на середине любого задания. Тогда начинать разумнее с этой стороны.

Что может сделать сам родитель, за него не сделает никто. Работы там немного. Снять проверку дома, перестать сравнивать с одноклассниками, самому открывать книгу при ребёнке хотя бы иногда — это территория семьи, и никакие занятия её не закрывают.

И самое честное. Пообещать, что ребёнок полюбит книги, мы не можем: часть людей читает мало всю жизнь и прекрасно себя чувствует. Разумная цель скромнее — вернуть ребёнку опыт, в котором текст оказался интересным, и не закрыть эту дверь окончательно.

Почему на репетиции одну страницу перечитывают по десять раз

Театр не лучшее средство от нелюбви к чтению, и мы этого не утверждаем. Одну вещь он с текстом делает надёжнее прочих: превращает чтение в расследование, у которого есть срок и свидетели.

Механизм тут простой. На репетиции значение слова перестаёт быть словарной справкой и сразу влияет на интонацию: не понял, что герой имел в виду, — не знаешь, как это произнести. Обстоятельство влияет на движение: холодно ему или страшно, он входит или убегает. Реплика партнёра влияет на решение, потому что пока не услышал, что тебе ответили, не понимаешь, что делать дальше.

Ребёнок начинает возвращаться к странице по собственной нужде. Не потому, что задали перечитать, а потому, что иначе непонятно, как играть, и партнёр стоит рядом и ждёт. Текст перестаёт быть тем, что надо запомнить, и становится тем, в чём надо разобраться самому.

Подменять чтение готовой инсценировкой при этом нельзя. Если ребёнку выдают сокращённый сценарий вместо книги, разбираться уже не в чем: всё решено до него. Он должен иметь дело с первоисточником и право на собственную трактовку, даже если она расходится с общепринятой.

Отдельный вопрос — что читать. Год написания решает тут мало. Решает, много ли в тексте открытых вопросов и сумеет ли ребёнок дойти до ответа своим ходом, без подсказки взрослого. У классики сильная сторона своя: непривычно устроенная фраза и целый пласт того, на что потом ссылаются вокруг. Современная книга берёт узнаваемостью, потому что говорит про сегодняшний двор, сегодняшнюю школу и переписку в телефоне. Ею чаще всего и открывают дверь: ребёнок узнаёт в такой книге себя, соглашается читать, а дальше классика уже не выглядит чужой территорией.

Есть у этой работы и побочный эффект, ради которого её стоит затевать даже без всякой сцены. Разбирая, чего добивается герой и почему он выбрал именно эти слова, ребёнок тренирует ровно то, что от него потом требуют на уроке литературы, — находить в тексте основание для своего мнения.

Как в студии «Дети райка» ребёнок работает с текстом

Специализация студии — современная литература и драматургия, тексты после 1990 года. Выбор этот сделан не из принципа «новое лучше»: с такими текстами у ребёнка короче путь до узнавания, он видит в книге свой мир и берётся за неё без сопротивления. Классика при этом никуда не уходит и идёт следующим шагом.

Работа с текстом устроена ступенями, и первая из них — вовсе не чтение вслух.

Первая ступень: знакомство и точка старта

Начинается всё с разговора один на один, без группы и без зрителей. Педагог смотрит, как ребёнок слышит инструкцию, как фантазирует, как реагирует на партнёра и как обходится с незнакомым текстом: спотыкается на технике или свободно понимает смысл.

Проверкой способностей это не является, начитанность тут тоже никто не оценивает. Задача одна — понять, в какой точке ребёнок сейчас, чтобы на первом же занятии не дать ему того, чего он пока не вытянет.

Вторая ступень: короткие куски вслух

Не монолог перед всей группой, а одна реплика, четыре строчки, короткий отрывок. Ребёнок набирает опыт, в котором его услышали и ничего страшного не произошло.

Параллельно идёт речевая работа: дыхание, сила голоса, диапазон, дикция, ритм, голос в движении. Нужна она не ради красивого звучания, а чтобы длинную фразу можно было произнести целиком, не рассыпав смысл на середине.

Третья ступень: разбор в группе

Тут и начинается то самое расследование. Чего герой хочет получить в этой сцене, почему он говорит именно так, что изменилось между началом и концом эпизода. Дети спорят, предлагают версии, проверяют их на партнёре и по десять раз возвращаются к тексту, потому что доказывать приходится строчками.

Педагог меняет форму работы под возраст, но не упрощает сам текст до единственной морали. Группы небольшие, восемь-двенадцать человек, и этого хватает, чтобы за занятие высказался каждый.

Четвёртая ступень: чтецкий конкурс и сцена

В базовой программе осенью проходит чтецкий конкурс ПРОЧТЕНИЕ, в феврале — конкурс ДЕБЮТ, а весной идёт работа над спектаклем. На ДЕБЮТе нет первых, вторых и третьих мест: все участники получают дипломы, тексты берутся из современной литературы, хронометраж до двух минут для поэзии и до трёх для прозы.

Для ребёнка это значит, что у прочитанного появился настоящий слушатель — не учитель с журналом, а зал. Ради такого слушателя книгу перечитывают по собственной воле, и никаких уговоров для этого не требуется.

Из авторов, к которым мы возвращаемся чаще других, — Андрей Усачёв, Юрий Коваль, Кейт ДиКамилло. С них удобно начинать разговор о том, как вообще устроен текст. Для семей, у которых главная боль — заучивание наизусть, есть отдельный короткий интенсив «Как учить стихи и прозу»: четыре онлайн-занятия по полтора часа.

Какие программы существуют для школьников 7–13 лет и чем базовая отличается от углублённой, смотрите на странице для школьников.

Вопросы родителей

Учитель говорит, что читаем медленно. Стоит записаться на скорочтение?

Сначала стоит понять, что именно медленно. Если девятилетний всё ещё собирает слово из слогов, теряет строку и переспрашивает, о чём было предыдущее предложение, это вопрос техники. Разбираться с ним нужно вместе с учителем, а при стойких трудностях со специалистом по чтению и письму. Если ребёнок читает ровно и понимает прочитанное, а книгу всё равно не открывает, скорость тут ни при чём. Курсы быстрого чтения в такой ситуации добавляют к его дню ещё одну проверку.

Обязательно ли дочитывать книгу, которая не идёт?

Как правило, нет. Право закрыть неинтересную книгу — примерно единственное, чем чтение по желанию отличается от чтения по заданию, и именно оно возвращает ребёнку ощущение собственного выбора. Присмотреться стоит в другом случае: когда он бросает подряд всё на десятой странице. Тогда посмотрите, не слишком ли трудный там язык, не появляется ли сразу десяток героев и не приходится ли чтение на конец дня, когда сил уже ни на что не осталось.

Что делать со школьным списком литературы на лето?

Развести две задачи и честно назвать их разными. Список — учебное обязательство, его придётся закрыть, и лучше сказать об этом прямо, чем выдавать за удовольствие. Рядом со списком у ребёнка должно оставаться чтение, которое никто не проверяет и не обсуждает: журналы, комиксы, вторая часть той серии, которую он читал зимой. Когда всё лето состоит из одного списка, к сентябрю книга намертво срастается с обязанностью.

Ребёнок слушает аудиокниги и листает комиксы. Это считается чтением?

Это разные умения, и нужны они все. Аудиокнига тренирует понимание чужой речи и заметно расширяет словарь, но работе с текстом глазами не учит. Комикс держит сюжет и заставляет достраивать происходящее между кадрами; для ребёнка, отказавшегося от книг, он часто оказывается единственным работающим мостиком обратно. Полноценной заменой книге их считать не стоит, отбирать — тем более: обычно именно через них ребёнок и возвращается к длинному тексту.

Сыну десять, он давно читает сам. Читать ему вслух ещё нужно?

Нужно, если он не против. Чтение вслух даёт то, чего чтение про себя не даёт вовсе: интонацию, дыхание, паузу, понимание длинной фразы на слух. Вдобавок это один из немногих совместных вечерних форматов, где взрослый ничего не оценивает и ничего не требует. Хорошо работает чтение по очереди — по абзацу или по репликам, если в книге есть диалоги.

В театральную студию берут только тех, кто уже хорошо читает?

Нет, никакого отбора по умению читать в базовые группы не проводят. Набор идёт с шести лет, минимально допустимый возраст — пять лет десять месяцев. У младших работа с текстом устроена как игра: короткие реплики, считалки, скороговорки внутри общего упражнения. Разбор длинного текста появляется ближе к десяти годам, когда ребёнок уже способен удерживать в голове целую сцену.

Книгу открывают ради того, что случится после неё

Ребёнок берётся за текст, когда у текста есть последствия: кто-то услышит, что-то придётся решить, с чем-то можно будет не согласиться. Пока чтение остаётся отчётом, ни правильный список, ни новая книга положения не меняют. Если однажды вечером он сам пересказал вам сцену и обругал автора за концовку, интерес вернулся, даже если страниц за неделю прочитано меньше, чем вам хотелось бы.

Подобрать группу под ребёнка Посмотреть программы

Похожие статьи

• Классика или современная пьеса: что полезнее ставить детям
• Стихи или проза: что выбрать ребёнку для чтения вслух и почему отрывок из книги труднее
• Актёрский тренинг и внимание школьника: почему после слова «соберись» ребёнок собирается хуже
• Слова выучил, а на сцене замолчал: что ещё ребёнок помнит в спектакле