Сценическим вниманием называют способность держать то, что происходит вокруг, и вовремя на это отвечать. На площадке у ребёнка сразу несколько объектов: партнёр, пространство, предмет в руках, собственное дело в сцене. Главным в каждую секунду бывает один из них, остальные ждут своей очереди на краю поля зрения. Начинают всегда с одного простого дела, следующий слой добавляют тогда, когда предыдущий держится сам. Требование «следи за всем сразу» даёт обратное. Ребёнок напрягается и начинает проверять себя со стороны.
Слово «внимание» родитель и педагог понимают по-разному, и расхождение вылезает на первом же открытом занятии. Родитель ждёт, что внимательный ребёнок сидит ровно и смотрит на взрослого. На площадке в это время восемь человек ходят, переговариваются, перебрасывают мяч, и кто-то из них уже опоздал вступить в сцену.
Сценическим вниманием называют способность держать то, что происходит вокруг, и вовремя на это отвечать. Партнёр повернулся. Стул оказался ближе, чем казалось. Свет ушёл в другую сторону, зал притих. Ребёнок замечает перемены и меняет под них своё поведение, не бросая при этом дела, ради которого вышел на площадку.
Умение набирается медленно и по слоям, а со стороны выглядит как беготня. Дальше разберём, из чего оно складывается, почему упражнения на него похожи на игру и что от этой работы остаётся у ребёнка за пределами зала.
Что ребёнок держит в голове, пока идёт сцена
Возьмём обычный кусок репетиции длиной в две минуты. За это время семилетнему участнику приходится удерживать сразу несколько вещей:
- слова и очерёдность, кто говорит после кого;
- партнёра, его движение и перемену в голосе;
- собственное место на площадке, чтобы не оказаться спиной к залу;
- предмет в руках, который нельзя ронять;
- своё дело в сцене, ради которого герой сюда и пришёл.
Взрослому такой перечень кажется неподъёмным. Держать всё сразу и правда невозможно ни ребёнку, ни артисту с двадцатилетним стажем. Работает другое устройство. В каждую секунду одна вещь главная, а остальные лежат на краю поля зрения и ждут своей очереди.
Сейчас главный партнёр, потому что он замолчал раньше времени. Через две реплики главной становится дверь, в которую надо успеть выйти. Ещё через минуту важнее всего оказывается тишина в зале, по которой слышно, что зрители следят за происходящим. Навык состоит в том, чтобы переводить фокус вовремя и не терять при этом линию своего дела.
Почему на первых занятиях у ребёнка всего одно дело
Скажите ребёнку «следи за всем сразу», и получите обратное. Он напряжётся и начнёт проверять себя со стороны. Потом дойдёт до переспрашивания, правильно ли он стоит и туда ли смотрит. Живое поведение исчезает первым, потому что вся сила уходит на внутреннюю проверку, а на партнёра и на дело её уже не хватает.
Поэтому работа идёт с другого конца. Сначала ребёнку дают одно понятное дело: переставить стул, поймать мяч, уговорить одного человека отдать вещь. Пока дело одно, ребёнок с ним справляется и ведёт себя на площадке обычным образом, без старательного лица.
Дальше слои добавляют по одному. Появляется партнёр, за которым надо следить. Появляется площадка, где можно столкнуться. Появляется чужой взгляд, потому что рядом смотрят. Следующий слой добавляют тогда, когда предыдущий держится сам и думать о нём ребёнку больше не приходится.
Главное правило: внимание расширяют постепенно, а требование «соберись» даёт только зажатые плечи.
Отсюда простой ориентир для родителя на открытом занятии. Смотреть стоит не на позу ребёнка, а на его дело. Если задача такая, что бросить её нельзя, внимание держится само и напоминаний со стороны взрослого не требует.
Почему упражнения на внимание похожи на возню
Со стороны это выглядит несерьёзно. Дети ходят по залу, перебрасывают мяч, хлопают в ритме, повторяют движения друг за другом с опозданием на счёт. Родитель, заглянувший на открытое занятие, обычно решает, что группа разминается перед настоящей работой.
Каждое из этих упражнений устроено как задача с несколькими объектами сразу. Ходьба по залу заставляет держать площадку и восемь человек, идущих навстречу. Повтор движения с отставанием на счёт складывает чужой рисунок и собственное тело. Текст, который надо говорить, передавая предмет по кругу, разводит внимание на два потока, и уронить нельзя ни один из них.
Речь в движении стоит в программе отдельно и совсем не случайно. Когда ребёнок одновременно идёт, говорит и следит за соседом, у него работают вместе процессы, которые обычно включаются по очереди. В «Дети райка» такое умение входит в сценическую речь и называется голосом в движении. У базовых групп его проверяют зимой, на зачёте по речи, наравне с дыханием, дикцией и силой голоса.
Сам ребёнок при этом уверен, что играет. Для семилетнего это и есть рабочий вход: интерес держит его дольше любой просьбы взрослого, поэтому тренировку и заворачивают в игру.
У этих упражнений есть вторая работа, о которой родители обычно не догадываются. Педагог видит по ним, у кого какой рисунок внимания. Один теряется, когда объектов становится больше двух. Другой прекрасно держит площадку, но выпадает, стоит ему заговорить. Третий слышит партнёра, зато не замечает, куда идёт, и дальше задачи ему подбирают уже под это.
Что из этой работы доходит до уроков и разговоров дома
Прямого переноса ждать не стоит. Ребёнок, который выдерживает двадцать минут сцены, не станет от этого слушать домашнюю просьбу с первого раза, потому что дома у него нет ни партнёра, ни задачи, ни зрителей.
Кое-что всё же перетекает, и заметнее всего меняется возвращение к делу. Отвлекается кто угодно, и разница между собранным и рассеянным ребёнком чаще всего в том, сколько времени уходит у него на возврат к брошенному занятию.
Стоит забыть, куда идёшь, и сцена встаёт на глазах у всей группы. Взрослому даже не нужно делать замечание. Ответ приходит из самой ситуации и приходит немедленно, поэтому за сезон ребёнок проживает сотни таких возвратов и перестаёт считать их поражением.
Дальше идёт переключение между несколькими делами сразу. На уроке ребёнку одновременно нужно слушать, писать и следить за временем, и привычка держать несколько объектов работает тут напрямую. Появляется она не в первый месяц. Счёт идёт на сезоны, и заметить перемену со стороны обычно проще, чем из дома.
Третья перемена касается разговора с людьми. Ребёнок, которого целый год просили ловить реакцию соседа по сцене, начинает замечать её и за пределами зала, хотя специально этому его никто не учил.
В классе внимание направлено в одну сторону, к учителю и доске, иначе тридцать человек за сорок минут через новую тему не проведёшь. На площадке ребёнку приходится держать несколько направлений разом. Обе привычки ему понадобятся в один и тот же день, просто тренируются они в разных местах.
В восемь лет внимание держит игра, в двенадцать — интерес к себе
Произвольное внимание у младшего школьника только складывается. Так называют способность держать дело, которое сам себе не выбирал. Отсюда и жалобы учителей на половину класса. Ребёнок семи-девяти лет прекрасно удерживает интересное и разваливается там, где интереса нет, а держаться надо усилием.
Поэтому у младших весь тренинг заворачивают в игру. Задача звучит как правило игры, награда лежит внутри неё же, и ребёнок делает то, о чём не подозревал, что может. Через месяц он не скажет, что тренировал внимание. Он скажет, что они играли в путаницу и в зеркало, а потом показывали сцену соседней группе.
К одиннадцати-тринадцати картина меняется. Появляется воля, ребёнок уже способен держать неинтересное усилием, и объяснять ему устройство работы можно напрямую, без игровой обёртки.
Взамен приходит помеха, которой в восемь лет не было. Двенадцатилетний половину сцены думает, как он смотрится со стороны, и на партнёра ресурса уже не хватает. Работа в эти годы идёт ровно об этом: снять внимание с себя и отдать его второму человеку, потому что вдвоём сцена держится, а поодиночке разваливается.
Что показывает, что внимание набирается: ребёнок замечает, когда партнёр сделал иначе · помнит, чем кончилась прошлая репетиция · сам возвращается к делу после того, как отвлёкся.
Когда дело не только в сценическом внимании
Дефицит внимания театр не лечит. Это медицинская история, где главными остаются рекомендации врача, а занятия бывают подходящей средой из-за самого своего устройства: работа меняется несколько раз за час, много движения, правила понятны с первого раза.
Диагнозов мы не ставим и врачебных опросников не заменяем. Есть признак, при котором до специалиста стоит дойти. Ребёнок не удерживает внимание нигде, включая дело, которое сам выбрал и любит. С поведением и переживаниями идут к психологу, с нарушенным сном, головными болями и жалобами на живот по утрам сначала к педиатру. Ни один такой признак сам по себе диагнозом не является, он лишь повод спросить у врача.
Часть работы за родителя студия не сделает. Дома внимание рушит не что-то особенное, а привычный фон: уроки под включённый мультфильм, ужин с телефоном, разговор через комнату. Ребёнок привыкает, что держать одно дело необязательно, и на занятие эта привычка приходит вместе с ним.
Второе домашнее правило ещё проще. Любое дело, доведённое до конца без подгонки, тренирует ровно тот возврат, о котором шла речь выше. Собрал конструктор, дочитал главу, довязал шнурок. Взрослый, доделывающий за ребёнка, выигрывает пять минут и теряет всё остальное.
Если просьбу дома приходится повторять по пятому разу, речь идёт уже про другое. Этот разговор разобран в материале про ребёнка, который не слушается.
Как внимание набирают на занятиях в «Дети райка»
Отдельного предмета «внимание» в программе нет. Работа идёт внутри пяти дисциплин: актёрское мастерство, сценическая речь, сценическое движение, постановка спектакля и подготовка к фестивалям и чтецким конкурсам.
В первый год круг у ребёнка узкий. Одно дело, один партнёр, пустой зал. Ко второму году добавляется площадка и общая сцена, где нужно вести своё и не рушить чужое. В подростковых группах подключается самое трудное — чужой взгляд: сохранить живое поведение, когда на тебя смотрят посторонние люди.
Активность на занятии никто не гасит, её переводят в точное действие: поймать момент старта, остановиться по команде, сменить темп на счёт. Требовать неподвижности как доказательства дисциплины бессмысленно, потому что все силы ребёнка уходят тогда на сидение смирно, а на само дело их уже не остаётся.
Первый шаг у нас — онлайн-знакомство, на нём видно, в какой точке ребёнок сейчас и как из неё двигаться к тому, чего хочет семья. Очень активным детям оно нужнее всего: в незнакомой группе слишком много новых объектов сразу, и нервная система от такого количества перегружается.
Отдельная проверка внимания случается на прогоне перед показом. Там впервые появляется слепящий театральный свет, звук идёт иначе, костюм мешает привычному движению, и всё это ребёнку приходится удержать вместе с самой сценой. Пропускать прогон нельзя ни при каких обстоятельствах.
Мерой роста здесь служат минуты. Держал ребёнок внимание в спектакле десять минут, стал держать двадцать — такой счёт понятен и педагогу, и родителю на показе.
Чем занимаются группы разных возрастов, собрано на странице для школьников.
Вопросы родителей
На занятии сын собран, а дома просьбу приходится повторять пятый раз. Как так выходит?
Внимание держится задачей, у которой видно результат. В сцене результат появляется сразу: партнёр ответил или остался стоять, дверь успел открыть или опоздал. Домашняя просьба звучит фоном, среди десятка других звуков, и ничего заметного за ней не следует. Помогает не громкость, а точность. Одно короткое дело, названное с глазу на глаз, доходит до ребёнка гораздо чаще, чем перечень из трёх поручений через комнату.
Ребёнок не высиживает и двадцати минут. Ему рано в студию?
Скорее наоборот. Занятие в театральной студии устроено сменами: разминка, речь, движение, работа над сценой, разбор. Вид работы меняется несколько раз за занятие, и ребёнку не приходится сорок минут делать одно и то же. Начинают с коротких задач, которые он точно способен удержать, дальше их удлиняют.
Чем упражнения на внимание в студии отличаются от занятий с нейропсихологом?
Форматом. У специалиста ребёнок работает один на один со взрослым, который знает, как правильно. Помощь получается точная и адресная, под конкретный запрос. В студии ребёнок работает в группе равных, где ошибиться не страшно, потому что ошибаются все по очереди. Одно другого не заменяет. Если у семьи есть заключение специалиста, его рекомендации остаются главными.
По каким признакам понять, что внимание набирается?
Смотрите на минуты и на подробности: дольше ли ребёнок держится в сцене без напоминаний, помнит ли, чем кончилась прошлая репетиция, замечает ли, что сосед сегодня сделал иначе. Дома это заметно по рассказу: вместо «мы играли сказку» появляется история про то, кто куда пошёл и почему пришлось всё менять на ходу.
Внимание набирается интересом, а не усилием
Заставить ребёнка быть внимательным нельзя ни дома, ни на площадке. Можно дать ему дело, ради которого он сам не захочет отвлечься. Сцена тем и удобна, что отвечает мгновенно: потерял линию — работа встала на глазах у всей группы, включая тебя самого. Взрослому даже не нужно делать замечание. Считают потом не оценки, а минуты, которые ребёнок продержался в общей сцене.