Скороговорки для развития речи у подростка: что с ними делают, когда звуки давно на месте

Разговор о речи заводят обычно после конкретного вечера. Подросток выступал — защита проекта, школьная сцена, чтецкий конкурс, — и кто-то сказал ему, что дальше третьего ряда ничего не разобрать. Сказано было мягко, вроде «говори погромче». Услышал он совсем другое.

Дома взрослый находит подборку и предлагает потренироваться. Беда в том, что готовые списки скороговорок для развития речи у детей рассчитаны на 6–7 лет и младшую школу. Дальше события идут одним из двух путей. Либо лист висит на холодильнике месяц, потому что в четырнадцать лет читать вслух при родителях про ежат и ужат унизительно. Либо подросток берётся всерьёз, за неделю разгоняет текст до рекорда и на следующем выступлении звучит ровно так же, как раньше.

Сам материал взрослый и рабочий. Скороговорка входит в речевой тренинг актёра наравне с дыханием и голосом, ею разминаются студенты театральных институтов и взрослые артисты перед выходом. После десяти лет меняется не текст на бумаге, а работа, которую с ним проделывают.

Почему в тринадцать со скороговоркой делают не то, что в семь

У младшего трудность лежит в мышцах. Язык не успевает дойти до нужного положения, поэтому его учат туда попадать — медленно, по одному сочетанию, неделями. К одиннадцати-двенадцати годам артикуляция обычно уже сложилась. Звуки на месте, дома подростка понимают с полуслова, а посторонние всё равно переспрашивают.

Трудность к этому возрасту переезжает выше. Фраза произносится технически верно, но на скорости из неё уходит смысл: пропадают ударения, исчезают паузы, слушатель получает ровный поток звука, из которого сообщения не собрать. Слов много. Понятно мало.

Отсюда и жалоба, с которой чаще всего приходят родители подростков. «Его не слышно» почти никогда не означает тихий голос. Гораздо чаще за этими словами стоит речь слитная, быстрая и направленная в пол, и громкость тут ни при чём.

Проверяется всё это за минуту. Отойдите в дальний угол комнаты, встаньте вполоборота и попросите прочитать вслух пару строк из любой книжки. С шести метров ничего не достраивается по губам и по знакомой интонации, поэтому слышно ровно то, что действительно прозвучало. Обычно до дальней стены доходят гласные и ударные слоги, а концы слов теряются где-то по дороге, и первым делом пропадают согласные.

Главная мысль: после десяти лет скороговорки для развития речи тренируют управление скоростью. Язык уже умеет всё нужное, дело за тем, чтобы на любом темпе фраза оставалась понятной постороннему человеку в двадцати метрах от говорящего.

Из чего складывается трудность у подростка

Внутри одной короткой фразы спрятано пять разных задач. Конкретному человеку обычно не даётся одна из них, и когда понятно какая, занятие сокращается до пяти осмысленных минут.

Смысл под скоростью. Скороговорка — не набор слогов, в ней что-то происходит: кто-то кого-то перехитрил, что-то куда-то везли. Подросток, понимающий содержание фразы, произносит её заметно чище, потому что у речи появляется опора.

Ударение и пауза. В длинном тексте всегда есть слово, ради которого он сказан, и место, где надо остановиться. На разгоне и то и другое стирается первым.

Дыхание. Двадцать секунд непрерывного текста требуют спокойного вдоха и добора воздуха в паузе. Речь на остатках выдоха садится к концу фразы, и последние слова слышит только сам говорящий.

Норма произношения. Половину книжных слов подросток знает глазами и вслух не произносил ни разу, отсюда «афёра» вместо аферы и ударения наугад. Нормы произношения называются орфоэпией, и берут их не ради педантизма: слово, поставленное под неверное ударение, спотыкает слушателя посреди фразы.

Речь вместе с делом. Произнести фразу, одновременно двигаясь по сцене и следя за партнёром, труднее, чем сидя перед зеркалом. Зато это ровно та ситуация, в которой человек говорит всю остальную жизнь.

Цена ошибки у этих пяти задач разная. Съеденное окончание слушатель чаще всего достроит сам по смыслу фразы. Ударение, поставленное не туда, разворачивает смысл целиком, и зал добросовестно понимает не то, что ему говорили. Поэтому в театральном тренинге разметку текста делают раньше, чем берутся за скорость, и подростку эта последовательность объясняется вслух.

Третья строка обманчива. Родители принимают такой гул за волнение, хотя чаще подросток просто не знает, кому он говорит, и произносит текст в пространство.

Какие тексты берут в 11–13, а какие в 14–17

Задача у обоих возрастов общая, различаются длина текста, объём разбора и то, ради чего подросток вообще на это соглашается.

11–13 лет: длинная фраза с переключением

Средняя школа — самый рабочий возраст для речевого тренинга. Наигрались уже все, произвольное внимание работает, а кризис с бесконечными спорами о смысле занятий чаще всего ещё впереди. В эти два-три года подросток способен честно повторять одно и то же две недели, если понимает зачем.

Тексты здесь берут подлиннее детских, с частым переключением близких звуков:

• «Шли сорок мышей, несли сорок грошей; две мыши поплоше несли по два гроша» — на счёт, ритм и стык «ш» с «с»;
• «Сшит колпак не по-колпаковски, надо колпак переколпаковать» — переключение внутри длинного слова;
• «Кокосовары варят в скорококосоварках кокосовый сок» — про длинные слова, которых не существует в быту;
• «Бомбардир бомбардировал Бранденбург» — короткая, зато с тремя взрывными подряд;
• «Полили ли лилию, видели ли Лидию» — чередование «л» и «л мягкого», спасение для тех, у кого они слипаются.

Скороговорку не проходят и не закрывают, как параграф в учебнике. Она остаётся в работе до тех пор, пока не начнёт звучать одинаково чисто в любых условиях: громче и тише, стоя и на ходу, вдвоём с партнёром.

14–17 лет: взрослые языколомки и своя задача

Старший подросток принимает примерно половину решений о своей жизни сам, и речевой тренинг не исключение. Задание от родителя он выполнит два раза, а потом тихо перестанет. Работает другое — собственный повод: поступление, съёмки, публичное выступление, роль, где текст надо провести без запинки.

Тексты берут те же, что во взрослом театральном тренинге:

• «В четверг четвёртого числа в четыре с четвертью часа лигурийский регулировщик регулировал в Лигурии» — классика на выносливость и дыхание;
• «Интервьюер интервента интервьюировал» — три близких слова, которые язык путает между собой;
• «Расчувствовавшаяся Лукерья расчувствовала нерасчувствовавшегося Николку» — тут почти невозможно не сбиться на смысле;
• «Не тот, товарищи, товарищу товарищ, кто при товарищах товарищу товарищ» — про логическое ударение, без него фраза рассыпается;
• «Флюорографист флюорографировал флюорографистку» — про переключение и про то, как не начать смеяться.

Возраст этот удобен ещё и тем, что подросток слышит запись собственного голоса без паники и делает выводы сам. Достаточно записать одну фразу на телефон и послушать её в наушниках, глядя в напечатанный текст.

Три подростка, которым нужно совершенно разное

Одна и та же подборка работает по-разному, и дело тут не в способностях.

Тот, кто тараторит. Он говорит быстрее, чем слушатель успевает разбирать, потому что боится занять чужое время и быть перебитым. Медленный темп такому подростку называют вслух отдельной задачей, иначе он воспримет замедление как придирку. Хорошо работает диктант наоборот: он говорит, взрослый записывает буквально всё услышанное, без единой догадки.

Тот, кто бубнит. Рот открывается на треть, звук идёт внутрь и наружу почти не выходит. Здесь бесполезно прибавлять громкость, потому что кричащий бубнёж остаётся бубнежом. Работать надо с раскрытием челюсти и с губами, и первые дни это ощущается как кривляние — предупредите об этом заранее.

Тот, кому неприятно звучать. В тринадцать-четырнадцать собственный голос кажется чужим, у мальчиков он в это время меняется физически, и звучать в полную силу большинству просто неловко. Скороговорка тут удобна тем, что за смешным текстом можно спрятаться. Ответственность за нелепость несёт лигурийский регулировщик, а подросток вроде как ни при чём.

Тип определяется довольно быстро, только смотреть надо не на занятие, а на обычную жизнь. Послушайте три-четыре дня, как он заказывает еду, отвечает по телефону незнакомому человеку, зовёт кого-то из другой комнаты. В этих трёх ситуациях слышно всё: и темп, и раскрытие рта, и готовность звучать при посторонних. Дальше берётся текст ровно на замеченное место, и на этом выбор из огромных подборок заканчивается.

Что здесь обычное, а на что стоит посмотреть внимательнее

Правая колонка — работа для домашних пятиминуток и для занятий. Левая означает только одно: сначала консультация, тексты потом. Быстрое повторение на неотработанном звуке закрепляет как раз ошибочный вариант, и переучивать его дольше, чем ставить с нуля.

Пять шагов, которые проходят с одной скороговоркой

Проходят их не за вечер, а за неделю-полторы. Следующий шаг начинают тогда, когда предыдущий держится сам собой.

1. Разберите текст глазами. О чём фраза, кто в ней действует, какое слово главное, где стык согласных. Пока подросток не понял содержание, работать не с чем.
2. Произнесите фразу втрое медленнее обычного, три раза подряд без единой помарки. Ориентир простой: человеку в соседней комнате должно быть слышно каждое окончание вплоть до последней согласной.
3. Разметьте ударения и паузу. Карандашом прямо в тексте: тут выделяем, тут дышим. После этого фраза перестаёт быть цепочкой слогов и начинает звучать как сообщение.
4. Смените задачу. Та же фраза как предупреждение, как насмешка, как признание, как рапорт начальству. Слова остаются прежними, меняется только то, чего подросток ими добивается, и от этой перемены речь перестаёт быть механикой.
5. Прибавьте темп последним. По чуть-чуть, с одним условием: как только смысл перестал считываться со стороны, возвращаемся на шаг назад.

Чем заменить «соберись и повтори нормально»: «Прочитай так, будто предупреждаешь об опасности» · «Останови меня, если я успею записать за тобой всё дословно» · «Отсюда и до запятой на одном дыхании» · «Сегодня хватит, эта строчка вышла».

Договориться в этом возрасте сложнее, чем в младшем, и разговор стоит вести один раз и всерьёз.

Наш подход: запрет ничего не объясняет, инструкция объясняет всё. Фраза «не тараторь» оставляет подростка там же, где он был, потому что скорость свою он не выбирал сознательно. Задание «говори так, чтобы я успевал записывать» даёт понятный ориентир и заодно переводит взрослого из положения экзаменатора в положение слушателя.

Что взрослый делает зря

Третья строка стоит отдельного слова. Просьба выступить перед гостями в двенадцать лет ещё проходит, а в пятнадцать читается как требование предъявить себя, да ещё и с оценкой в конце. Фраза, которая вчера получалась, застревает на третьем слове под общим вниманием, все смеются, и подросток делает единственный доступный ему вывод. Дальше он отказывается заниматься вовсе, а взрослые связывают отказ с ленью и характером, хотя причина была в том вечере.

Когда дело не только в скороговорках

Скороговорка работает с точностью, и есть вещи, до которых она не дотягивается.

Первая — постановка звуков. Отсутствующий или заменённый звук ставит логопед, у него для этого своя диагностика и свой план работы. Скороговорками эту работу не заменить и не ускорить, а тренировать быструю речь на неготовом звуке прямо вредно. Тексты подключают после постановки, потому что новый звук первым делом теряется именно в скорости.

Вторая ситуация встречается чаще. Подростка не то чтобы не понимают — его физически не слышно, голос не долетает до середины зала. Разборчивость и звучность живут отдельно друг от друга. Вторая набирается через дыхание и опору, артикуляция тут почти ни при чём. Об этом подробно написано в материале почему ребёнка не слышно у доски, а про базовые упражнения на чёткость — в разборе упражнений на дикцию.

Отдельная строка про телесное. Постоянно приоткрытый рот, трудное носовое дыхание, севший к вечеру голос — это к лору, а не к речевому тренингу. Пока нос не дышит, любая техника речи будет буксовать по причинам, к языку отношения не имеющим.

Что зависит только от вас. Проверка занимает две минуты и делается один раз в месяц. Попросите подростка прочитать вслух незнакомый абзац человеку, который этот текст не видел, и встаньте от него подальше. Понятно — тренируйте темп и звучность. Непонятны отдельные звуки — начинайте со специалиста. И оставьте выбор текстов подростку: любой список, спущенный сверху, в этом возрасте умирает на третий день.

Что даёт зал, которого нет на кухне

Домашняя работа рано или поздно упирается в потолок. Текст доведён до чистого темпа, язык разогрет, в тишине комнаты фраза звучит безупречно. На публике от неё остаётся половина. Речевой аппарат при этом работает ровно так же, как работал вчера вечером на кухне перед зеркалом.

Поменялись условия: чужие лица, счёт времени, необходимость держаться прямо, — и часть внимания ушла с текста на всё это сразу. Сымитировать такое в одиночку невозможно по простой причине: нужны те самые посторонние люди, при которых у подростка сохнет во рту.

Второе, чего не бывает дома, — расстояние. В комнате между говорящим и слушателем два метра, видно лицо, тема разговора известна заранее. В зале двадцать метров, незнакомые люди и акустика, которая съедает концы слов, поэтому говорить приходится заметно точнее, чем казалось достаточным на кухне. Подросток обнаруживает это на первом же прогоне на сцене и обычно очень удивляется.

Третье — реакция, в которой нет родственной поблажки. Дома оценка речи всегда немного про отношения, дома можно поспорить и обидеться. Зал отвечает сразу и без объяснений: либо в нужном месте засмеялись, либо стало тихо не там, где задумано.

Четыре ступени скороговорки в «Дети райка»

Речь — одна из пяти базовых дисциплин студии, рядом с актёрским мастерством, движением, работой над спектаклем и фестивалями. Скороговорка внутри речевого курса проходит четыре ступени, и порядок этих ступеней важнее, чем количество пройденных за год текстов.

Сначала слушаем, что именно рассыпается

Педагог определяет трудность на слух за две-три фразы. Стык, переключение, дыхание, потерянный смысл, ударение не на том слове — вариантов немного, и опытное ухо различает их сразу. Разбор идёт до всякого произнесения вслух: сначала звуки и соединения, потом ударения и содержание. Только после этого фраза звучит целиком, в медленном темпе, с проверкой каждого окончания на слух.

Скорость, под которой смысл остаётся

Когда медленно выходит начисто, задача меняется. Ту же чёткость нужно удержать громче, тише, стоя, вдвоём с партнёром, на ходу. Темп прибавляют тогда, когда сохраняются чёткость, свобода и логика фразы. Ради секундомера его не прибавляют никогда. Устойчивость, набранная на этой ступени, потом и переносится в обычную речь, в школьный ответ, в разговор с незнакомым взрослым.

Речь внутри действия

Скороговорка звучит на ходу, в игре, внутри этюда. Подросток одновременно говорит, двигается, следит за партнёром и помнит, из какой кулисы ему выходить. Здесь же меняются обстоятельства и адресат текста, чтобы фраза не превращалась в бессмысленную моторную последовательность.

Текст, сказанный залу

Дальше чтецкие конкурсы и зачёт по сценической речи, где проверяют дыхание, силу голоса, диапазон, дикцию, ритм и голос в движении. На конкурсе ДЕБЮТ мест не присуждают вовсе, все участники получают дипломы, а тексты берутся из современной литературы — до двух минут поэзии или трёх минут прозы. Зал слышит сразу, что удержалось, а что рассыпалось от волнения, и такой обратной связи дома взять негде.

Отдельно стоит норма произношения. Педагог не превращает занятие в бесконечное исправление и не высмеивает семейные или региональные особенности речи: норма осваивается как рабочий инструмент, которым артист пользуется в зависимости от жанра и задачи. Заодно подросток привыкает проверять сомнительные слова по словарю. Привычка эта остаётся надолго и работает далеко за пределами сцены.

Речевые занятия идут и внутри общей программы, и отдельным курсом для тех, кому нужна именно эта часть. Что входит в курс и как устроены группы по возрастам, показано на странице сценической речи.