Артикуляционная гимнастика Л: почему язык не встаёт к верхним зубам и что делать дома

«Лампа» звучит как «вампа», «лодка» — как «уодка», «ёлка» — как «ёука». Речь при этом быстрая и длинная, дома ребёнка понимают с полуслова, поэтому подмену замечают позже всех остальных. Л ломается тихо. Он не свистит и не шепелявит, он просто уступает место соседнему звуку и уходит из речи незаметно для своих.

Спохватывается взрослый обычно из-за постороннего человека. Кто-то переспрашивает второй раз за вечер, и родитель впервые слышит речь своего ребёнка чужими ушами.

Дальше сценарий у всех примерно одинаковый. Взрослый ищет упражнения, находит комплекс с картинками, вешает распечатку на холодильник, заводит вечерние пять минут у зеркала. Через месяц язык слушается заметно лучше, ребёнок ловко цокает и достаёт кончиком до носа, а «лампа» как была «вампой», так и осталась.

Дело тут не в лени и не в неудачном комплексе. Работы всегда две: гимнастика готовит язык, а сам звук ребёнку вызывает логопед на приёме, и дома делают только первую из них.

Почему Л уходит из речи тише всех остальных звуков

Л устроен непривычно. У большинства наших согласных воздух идёт через середину рта, а здесь середина перекрыта. Кончик языка упирается в верхние передние зубы и стоит там всё время, пока тянется звук, а воздух обходит его по бокам, между краями языка и щеками. Поэтому Л называют боковым звуком.

Главное слово тут «стоит». При Т или Д кончик стукнул по зубам и сразу ушёл, при Л он обязан удержаться на месте. Мышце тут нужна не быстрота, а выносливость, и набирается она заметно медленнее, чем умение быстро стукнуть кончиком.

Есть и вторая сложность, менее очевидная для взрослого уха. Твёрдый Л требует, чтобы вместе с кончиком поднялась ещё и задняя часть языка. Именно от неё зависит, прозвучит «ла» или «ля», поэтому ребёнок с неподнятой спинкой говорит мягко: «лямпа», «стуль», «уголь» вместо «угол».

Пока всё это не собралось, ребёнок не молчит и не мучается. Он берёт ближайший звук, который выходит стабильно, и продолжает разговаривать дальше; вариантов у него немного, и каждый из них по-своему разумен.

• Нижняя губа поднимается к верхним зубам — получается «вампа», «вожка».
• Губы вытягиваются вперёд трубочкой — выходит «уодка», «пауец».
• Работает средняя часть спинки языка — слышно «ямпа», «ёука».
• Кончик языка вылезает между зубами — на слух почти Л, но язык видно.
• Л выпадает совсем — «ошадь», «ампа», «уна».

Каждый из этих ходов ребёнок нашёл сам, и каждый честно работает. Слово опознаётся, разговор идёт дальше. Детская речь практична: ей важнее быть понятой сегодня, чем правильной вообще.

Главная мысль: пока язык не умеет стоять у верхних зубов, никакая просьба сказать «лампа» ничего не изменит. Гимнастика занята мышцей, а звук — следующий шаг, и делают его уже на приёме у логопеда.

Что должно совпасть у языка, чтобы Л зазвучал

Требование к языку раскладывается на пять частей. Разбирать их по отдельности стоит ради экономии сил. Когда видно, за что отвечает каждое движение, длинный список из интернета усыхает вдвое.

Упор кончика. Кончик языка встаёт к верхним передним зубам и давит на них, а не задевает по дороге. Разница между «дотронулся» и «упёрся» слышна сразу. Сам ребёнок её почти не чувствует, поэтому первые недели нужно зеркало, и смотреть в него должен он.

Выносливость. Достать кончиком до верхних зубов может любой ребёнок, а простоять там пять секунд с открытым ртом, ни разу не съехав вниз, почти никто.

Свободные края. Боковые края языка при этом опущены и пропускают воздух вдоль щёк. Если ребёнок прижимает язык к нёбу целиком, воздуху идти некуда, и звук либо глохнет, либо уходит в нос.

Подъём спинки. От задней части языка зависит твёрдость, и дети, у которых получается только мягкий ЛЬ, спотыкаются обычно именно здесь.

Голос. Л звонкий, он тянется голосом, как М или Н. Проверяется это на пальцах: положите их себе на горло и потяните «ллл», под пальцами будет дрожать. Ребёнок, привыкший подменять Л беззвучным движением губ, часто и не подозревает, что звук вообще обязан звучать.

Складываются эти пять частей вразнобой. Бывает крепкий упор кончика при неподнятой спинке, и тогда вместо «лапы» выходит «ляпа». Бывает наоборот: язык уверенно идёт наверх, только края прижаты, и звук глохнет. Оттого один и тот же комплекс двум детям даёт совершенно разный итог, хотя делают его одинаково старательно.

По тому, что именно вы слышите дома, довольно точно видно, с чего вашему ребёнку начинать.

Нижняя строка выглядит тревожнее остальных, хотя на деле она часто самая простая. Ребёнок, который ничем не заменил Л, ничего и не закрепил, поэтому переучивать его не придётся.

Шесть движений, из которых собирается Л

Общая разминка, которая годится любому ребёнку, разобрана в соседнем материале про артикуляционную гимнастику для детей. Ниже — только то, что работает на Л. Шесть движений: каждое поднимает язык к верхним зубам, укрепляет его или учит держать положение.

• Лопатка. Широкий расслабленный язык лежит на нижней губе и не дрожит. Артикуляционная гимнастика «лопатка» стоит первой не случайно: пока язык собран в комок и напряжён, наверх ему идти нечем.
• Месим тесто. Язык лежит на нижней губе, губы шлёпают по нему: «пя-пя-пя». Снимает напряжение за несколько секунд, поэтому им удобно начинать и заканчивать пятиминутку.
• Качели. Рот открыт, челюсть стоит неподвижно, кончик языка по очереди уходит за верхние зубы и за нижние. Это и есть будущий путь языка к рабочей точке.
• Чистим верхние зубы. Кончик водит по внутренней стороне верхних резцов слева направо при открытом рте. Ребёнок нащупывает то самое место, где потом будет стоять язык.
• Лошадка. Знакомое всем цоканье: язык присасывается к нёбу и звонко отщёлкивается. Артикуляционная гимнастика «лошадка» укрепляет мышцу, которая тянет язык вверх, и обычно нравится детям больше остальных пяти.
• Болтушка. Широкий язык быстро ходит по верхней губе вперёд-назад с включённым голосом: «бл-бл-бл». Ближе всего к настоящему Л, потому что тут работают и кончик, и голос сразу.

Порядок здесь важнее количества. Первые полторы-две недели делают только лопатку и месим тесто: язык учится быть широким и спокойным. Когда он перестал дрожать и сворачиваться, добавляют качели и чистим зубы, то есть подъём и упор. Лошадка с болтушкой идут последними, потому что быстрые движения на неподготовленном языке превращаются в размахивание кончиком.

Дозировка скромная: считаем вслух до пяти на каждом удержании, повторяем трижды, и весь набор из трёх движений укладывается в пять минут. Голос здесь удобнее секундомера. Взрослый задаёт темп и заодно закрывает вечную проблему конца: ребёнок знает, сколько осталось, и дотягивает движение до пятёрки, а не бросает его посередине.

Правильно сделанное движение выглядит скучно: челюсть на месте, плечи опущены, губы в спокойной улыбке, работает один язык. Как только в дело идут голова, губы или всё лицо разом, нужная мышца перестаёт получать нагрузку, хотя со стороны занятие выглядит даже бодрее прежнего.

Отдельно про приём, который часто выдают за упражнение. Ребёнка просят прикусить кончик языка зубами и потянуть «ыыы», после чего действительно слышится нечто похожее на Л. Это уже вызывание звука. Такие приёмы подбирают, увидев язык вживую. Сделанные наугад, они и дают тот межзубный вариант, который потом снимают месяцами.

Пятилетке Л уже пора, второкласснику он мешает писать

Сами движения языка одинаковы в шесть лет и в десять. Различается всё вокруг них: что ребёнок про свою речь понимает, чем ему это уже мешает и сколько времени осталось до того, как замена врастёт намертво.

6–7 лет: ребёнок не слышит собственной ошибки

Дошкольник произносит «вампа» и совершенно уверен, что сказал «лампа». Своей речи он со стороны не слышит, поэтому просьба «скажи правильно» для него бессмысленна. Первая домашняя задача здесь не упражнение, а различение на слух: взрослый по очереди говорит «лампа» и «вампа», ребёнок хлопает на неверном. Пока эта игра не пошла, тренировать язык рано.

Речевую работу в шесть-семь лет заворачивают в игру целиком, потому что игра для ребёнка этого возраста — основной способ узнавать мир. Язык не удерживает положение, а лежит блинчиком и остывает; не поднимается к зубам, а забирается на верхнюю полку. Тот же принцип у нас в младших группах «Дети райка». Семилетний не станет тренировать язык ради тренировки, а ради истории про блинчик и полку станет.

Есть и ещё одна причина не тянуть. Л встаёт у детей раньше остальных трудных звуков, обычно годам к пяти, и заметно раньше Р. Поэтому шестилетний без Л — совсем не то же самое, что шестилетний без Р, и ждать здесь особо нечего.

7–10 лет: звук выходит за пределы разговора

У младшего школьника к устной речи добавляется письменная, и замена звука перестаёт быть только звуковой историей. Ребёнок, который не различает Л и В на слух, может путать эти буквы и на письме. Учитель видит «ошибки по невнимательности», родитель — тройки за диктант. Скажите об этом логопеду на первом же приёме: это меняет план работы.

Второе, что появляется к восьми-девяти годам, — чужие уши в классе. Кто-то повторяет за ребёнком нарочно, и он начинает обходить слова с Л, подбирая замену на ходу; со стороны это выглядит как скупая речь и односложные ответы. Разговор про звук тут важнее упражнений: ребёнку надо услышать, что это чинится и что таких детей в каждой параллели по нескольку человек.

Ещё в этом возрасте появляется смысл в диктофоне. Записанную и тут же прослушанную фразу ребёнок воспринимает как чужую, поэтому разницу между «лапой» и «вапой» ловит сам, без взрослого над плечом. Дальше он следит за собой без напоминаний, что совсем не то же самое, что послушное повторение за мамой.

Что соберётся само, а что пора показывать логопеду

Отсутствие Л само по себе ещё ни о чём не говорит, и приблизительное «ну почти получилось» тоже не повод выдыхать. Разобраться, где вы сейчас находитесь, можно дома и без оборудования, по нескольким признакам, которые видно и слышно любому родителю.

Правая колонка — не диагноз и не приговор. Диагнозы ставят на приёме; здесь вы отвечаете себе всего на один вопрос — записываться на этой неделе или можно спокойно дожить до конца учебного года.

Телесные признаки стоят особняком, и адресат у них другой. Когда ребёнок постоянно дышит ртом и спит с открытым ртом, когда под языком тянет или болит при подъёме кончика, идти надо сначала к врачу — к лору или стоматологу. Прикусом и подъязычной связкой логопед не занимается, поэтому очередь именно такая: сначала врач, потом речь.

Ждать бесконечно тоже не стоит. Замена, которой ребёнок пользуется каждый день, с годами перестаёт быть выбором и превращается в автоматизм, а автоматизм снимают дольше, чем ставят звук с нуля.

Пять минут в день: как выстроить месяц до приёма

Месяц устроен так, чтобы ребёнок не сделал за это время ни одного лишнего движения и пришёл на приём с языком, который уже умеет работать.

1. Начните с консультации, а не с распечатки. Четверть часа у логопеда избавляют от полугода работы вслепую: вам называют, какой из пяти частей не хватает языку вашего ребёнка.
2. Оставьте три движения из шести. Тому, у кого язык пока не держится широким, лошадка и болтушка сейчас ни к чему, а лопатка нужна каждый день.
3. Следите за губами, а не только за языком. При Л губы не участвуют вовсе, поэтому если ребёнок помогает себе нижней губой, упражнение уходит впустую, а старая замена ещё и подкрепляется.
4. Поставьте пятиминутку сразу после чистки зубов. Зеркало там уже висит, порядок действий уже сложился, и вечернее «найдём время после уроков» не выдерживает даже первой недели.
5. Заканчивайте разговором. Две-три обычные фразы вслух про сегодняшний день закрывают занятие лучше любого упражнения; слова со звуком Л берут позже, когда звук уже вызван.

Мерить в этот месяц надо секунды, а не звук. Заведите столбик на полях распечатки: три секунды удержания в начале месяца и восемь в конце — это и есть результат, который вы принесёте логопеду. Звук в этот столбик не попадёт вовсе, он появится позже и совсем в другом месте.

Что говорить вместо «ну скажи „лампа“»: «Держим лопатку, считаю до пяти» · «Сегодня язык достал выше вчерашнего» · «Мы учим язык стоять наверху, звук будет потом» · «Повторяли за тобой — это про них, ты тут ни при чём».

Такой разговор стоит завести в самом начале, пока ребёнок ещё согласен пробовать:

Срок в этом разговоре назван, проверка назначена на конкретный день. Месяц с видимым финалом ребёнок выдерживает спокойно; бессрочное «надо заниматься, пока не получится» не выдерживает почти никто, включая взрослых.

Три привычки взрослого, после которых язык стоит на месте

Третья строка стоит семье дороже остальных: межзубный вариант Л на слух почти неотличим от правильного, взрослых он вполне устраивает, поэтому его охотно хвалят и тем самым закрепляют. Через год оказывается, что переучивать придётся не один звук — тот же язык между зубами вылезает потом на С и З.

Четвёртая ошибка живёт в гостях. Ребёнка просят показать бабушке, как он теперь умеет, и он показывает через силу, перед зрителями, которых себе не выбирал. Двух таких выступлений хватает, чтобы вечерняя пятиминутка стала для него экзаменом, а отказ от неё — единственным способом этот экзамен не сдавать.

Пятая случается уже на финише, когда всё почти получилось. Звук поставили, все выдохнули, занятия прекратились в тот же вечер. А ребёнок в этот момент выговаривает Л только в отдельных словах и только в спокойной обстановке. Без нескольких недель обычной болтовни вслух новый звук до живой речи не доходит и тихо откатывается к привычному «в».

Когда дело не только в звуке Л

Комплекс упражнений часто подают как способ починить речь целиком. Это самое частое недоразумение вокруг темы. Даже подготовленный язык не начнёт складывать Л сам: нужное положение ему показывают на приёме, а гимнастика лишь доводит мышцу до состояния, в котором такой показ имеет смысл.

Что относится к домашней разминке, а что уже к работе специалиста, разобрано в материале про артикуляционную гимнастику для детей. Для звука Л правило короткое. Если Л не выходит ни в одном слове, если он звучит между зубами или уходит в нос, если ребёнка перестают понимать посторонние, домашние упражнения идут вторым номером, после консультации.

Бывает и обратная ситуация, о которой предупреждают редко. Логопед отпустил, Л на месте, а речь всё равно смазанная, тихая и торопливая. Тогда дело уже не в звуке, и упражнения на язык тут ничего не изменят: тренировать нужно громкость, темп и умение договаривать окончания. Про это написано отдельно — упражнения на дикцию для ребёнка.

Между записью и первым приёмом обычно лежит несколько недель, и терять их незачем. Лопатка, качели и чистим зубы в эти дни ничем не рискуют: они разрабатывают мышцу и не толкают ребёнка ни к какому конкретному звучанию. Опасны в эти недели только попытки вызвать сам звук — вот от них и надо удержаться.

Ваша часть работы, которую студия за вас не сделает. Слушайте своего ребёнка не только на предмет Л. Замечайте, не начал ли он обходить слова со звуком Л, отвечать одним словом там, где раньше рассказывал историю, замолкать при чужих взрослых. На приёме этого не видно, дома видно, и рассказать об этом можете только вы.

Почему новый звук держится там, где ребёнка слушают

От первого удавшегося «л» до свободной речи проходят месяцы. Срок нормальный. Сначала звук держится в слоге, потом в отдельном слове, потом во фразе, и только последним приходит обычный разговор, где следить за языком уже некогда. Подгонять этот путь бесполезно, зато наполнить его вполне можно.

Наполнение выглядит буднично. Ребёнок каждую неделю говорит вслух по делу, при людях, которым интересно его слушать. Не отвечает на вопрос взрослого, а рассказывает придуманное сам, и видит, что его дослушивают. Речь в таких условиях выправляется без напоминаний: ребёнку впервые становится важно, как именно его услышали.

Вторую половину этой истории замечают реже. Год переспрашиваний приучает говорить коротко и негромко, отделываться кивком, выбирать слова попроще. Звук чинится за пару месяцев, осторожность держится дольше. Снимается она только там, где говорить не страшно, а зеркало в ванной тут бессильно.

Дома этого не устроить при всём желании. Родные понимают ребёнка с полуслова, стараться ему незачем. Разговорить речь может только чужое ухо: ровесники, не догадывающиеся, что он имел в виду, и взрослый, который заметит удачную попытку раньше промаха. Такими вещами мы в «Дети райка» и заняты всю неделю, звуки при этом не ставим.

Как в «Дети райка» работают с речью ребёнка

Постановкой звуков мы не занимаемся, наша работа начинается там, где логопед свою уже сделал. Сценическая речь входит у нас в число пяти базовых дисциплин, и внутри неё есть свой порядок: каждая следующая ступень опирается на предыдущую.

Разминка, у которой есть продолжение

Упражнения педагог берёт под то, что группа будет делать через десять минут, а не по общему списку. Разогретый аппарат сразу идёт в дело: дети читают короткую фразу и слышат, что в ней изменилось. Отдельным ритуалом, который надо перетерпеть до интересного, разминка поэтому не выглядит.

Трудное сочетание внутри смысла

Стечения согласных вроде «плот», «слон» и «стеклянный» ребёнок берёт не отдельно, а внутри фразы, у которой есть смысл и адресат. Первые проходы идут медленно, с вопросами о том, кому и зачем это говорится, а темп добавляется последним, когда чёткость держится сама.

Голос при чужих глазах

Дома такого не смоделируешь: за кухонным столом ребёнок говорит внятно и не спеша, а стоит ему выйти к группе, темп подскакивает и окончания пропадают. Выдержка речи под чужими взглядами набирается только повторением, поэтому мы возвращаем ребёнка в эту ситуацию каждую неделю, к одним и тем же знакомым лицам.

Текст, который слышат впервые

Здесь всё выходит к зрителю: чтецкий конкурс, этюд, роль в спектакле. Задача у ребёнка на сцене к звукам отношения не имеет. Он занят общим делом с людьми, которых знает весь год, и говорит на полный зал. Речь в такие вечера подтягивается сильнее, чем за месяц упражнений, потому что от неё наконец что-то зависит.

В группе у нас восемь-двенадцать человек, и число это не случайное. При таком составе каждый успевает произнести свой текст вслух на каждом занятии. Ребёнку со свежепоставленным звуком такая частота нужнее любого домашнего комплекса.

Речь идёт у нас и внутри общей программы, и отдельным курсом, если семье нужен именно голос. Берём с шести лет, самым младшим допустимо пять лет и десять месяцев; состав возрастных групп, количество занятий в неделю и актуальную стоимость смотрите на странице сценической речи.

Вопросы родителей

К какому возрасту Л обычно встаёт на место?

У большинства детей Л появляется раньше остальных трудных звуков, обычно к пяти годам, и заметно раньше, чем Р. Поэтому его отсутствие у шестилетнего ребёнка выглядит иначе, чем отсутствие Р у того же ребёнка. С Р есть смысл подождать, с Л ждать особо нечего: если к шести годам звука нет ни в одном слове, стоит записаться на консультацию и услышать, что именно не собирается у языка.

Ребёнок говорит «лямпа» и «уголь» вместо «угол». Это тоже нарушение?

Это очень частая картина, и она означает конкретную вещь. Мягкий ЛЬ у ребёнка уже есть, а твёрдый Л пока не получается, потому что для него нужно поднять ещё и заднюю часть языка. Само по себе смягчение к пяти годам никого не тревожит. Если к школе речь остаётся сплошь мягкой и то же самое начинает вылезать на письме, покажите ребёнка логопеду: разбирать это лучше до того, как привычка станет автоматической.

Можно ли поставить звук Л дома по видеоролику?

Подготовить язык по ролику получится, вызвать звук — нет. В роликах обычно смешаны две разные работы: собственно гимнастика и приёмы постановки, где кончик языка зажимают зубами или придерживают снаружи. Второе подбирают под конкретного ребёнка, посмотрев, чем именно он сейчас заменяет Л. Сделанное вслепую чаще закрепляет межзубный или носовой вариант звука, а переделывать его потом дольше, чем ставить с нуля.

Правда ли, что «лошадка» ставит звук Л?

Цоканье укрепляет мышцу, которая тянет язык вверх, и в этом смысле работает на Л. Но звука оно не даёт: при цоканье язык присасывается к нёбу всей плоскостью и резко отрывается, а при Л он стоит кончиком у зубов и никуда не отрывается. Ребёнок может отлично цокать и по-прежнему говорить «вошадь». Артикуляционная гимнастика «лошадка» полезна как одно движение из шести, а не как самостоятельное лекарство.

Может ли короткая уздечка мешать звуку Л?

Может, и на Л это отражается заметнее, чем принято думать: языку нужно дотянуться кончиком до верхних зубов и удержаться там, а короткая подъязычная связка тянет его вниз. Проверить это дома нельзя, зато на приёме вопрос закрывается за минуту. Признак, при котором точно не надо ждать: ребёнок жалуется, что под языком тянет или больно, когда он поднимает кончик вверх.

Звук появился, а в быстрой речи пропадает. Мы что-то делаем не так?

Вы делаете всё так, просто дошли до середины пути. Звук сначала получается сам по себе, потом в слоге, потом в отдельном слове и только затем в обычной речи, где слова идут сплошным потоком. Особенно долго держатся стечения согласных вроде «плот», «слон», «билет на самолёт». Скажите об этом на ближайшем приёме, и логопед даст материал ровно на ту ступень, где ребёнок сейчас застрял.

Гимнастика меняет язык, а речь меняется от того, что ребёнку есть кому говорить

Пять минут у зеркала делают одну работу: учат язык вставать к верхним зубам и стоять там столько, сколько нужно. Всё остальное происходит вне зеркала. Звук вызывает логопед, а закрепляется он в разговоре, ради которого ребёнок вообще открывает рот. Проверять результат стоит по бытовому признаку: перестал ли ребёнок обходить слова с Л и перестали ли переспрашивать его чужие взрослые.

Подобрать группу под ребёнка Посмотреть программы

Похожие статьи

• Дикция у ребёнка: почему его переспрашивают и какие упражнения на дикцию правда работают
• Артикуляционная гимнастика для детей: почему месяц перед зеркалом ничего не меняет
• Скороговорки для детей: что с ними делать дома, чтобы ребёнка перестали переспрашивать
• Ребёнок говорит «звОнит» и «тОрты»: почему поправлять его при всех бесполезно