Обучение начинается не с роли и не со сцены, а с пяти блоков, которые должны стоять в каждом занятии. Речевой блок — дыхание, артикуляционная и дикционная гимнастика, посыл. Тело — снятие зажимов, координация, чувство ритма, пластическая выразительность. Тренинг — внимание, воображение, память, работа с партнёром. Разбор — что персонаж делает и зачем, а не какое чувство изобразить. Пятый блок — материал: текст, на котором всё это применяется. Если какого-то блока в расписании занятия нет, спросите прямо, где он и когда появится.
Ребёнок в театральной семье растёт в особых условиях. Он сидит на прогонах, знает, что такое выгородка, копирует интонации взрослых и к десяти годам держится на публике свободнее многих сверстников. Со стороны кажется, что учить его почти нечему.
А потом он выходит на первую пробу и обнаруживается ровно то, чего у него нет. Голос садится на третьей минуте, потому что громкость взята горлом. Тело зажимается, как только появляется задача. На замечание он обижается, потому что дома его хвалили.
Насмотренность и школа — разные вещи. Дальше о том, из каких блоков эта школа состоит и что означает отсутствие каждого из них.
Насмотренность не равна школе: что у такого ребёнка уже есть
Начнём с честного списка того, что у него действительно наработано. Он не боится зрителей, знает, как устроен театр изнутри, ориентируется в терминах и понимает, что спектакль делают долго. Это немало, и хороший педагог такой запас видит сразу.
Чего в этом запасе нет, тоже перечислимо. Нет управления голосом, потому что копирование интонации и владение звуком — разные умения. Нет свободы тела в момент задачи: свободно оно ровно до тех пор, пока от ребёнка ничего не требуется. Нет привычки работать с замечанием как с рабочей информацией.
Есть и обратная сторона, о которой родители из профессии знают лучше всех. Ребёнок, привыкший копировать взрослых, приносит на площадку готовые приёмы: подачу, паузу, «красивую» интонацию. Приёмы эти он присвоил без содержания, и разбирать их приходится дольше, чем ставить с нуля.
Отсюда следует вещь, неприятная для семьи. Первые месяцы такой ребёнок часто выглядит хуже сверстников, которые пришли с улицы и ничего не умеют. У них нет привычек, а у него есть, и сначала приходится разбирать накопленное. Проходит это к зиме, но родителю стоит знать заранее, иначе он решит, что место выбрано неверно.
Речевой блок: дыхание, дикция, посыл
Первое, что должно стоять в занятии, это речь. Ставится она отдельным блоком, а не «по ходу дела». Внутри у неё две части.
Техника — это дыхательная, артикуляционная и дикционная гимнастика. Работа идёт над чёткостью, ясностью и правильностью звучания, над силой голоса, диапазоном и ритмом. Отдельная тема — голос в движении, потому что говорить стоя на месте и говорить в действии совсем не одно и то же.
Культура речи — вторая часть, и её пропускают чаще. Сюда входят логика речи и орфоэпия, умение понять и разобрать текст, правильно расставить ударения и не проглотить главное слово во фразе. Без этой части ребёнок звучит красиво и неразборчиво по смыслу.
Проверить блок легко на слух. Если после часа работы голос ребёнка садится, дыхание короткое, а последнее слово во фразе падает в пол, речевого блока в занятии либо нет, либо он идёт формально.
Тело: зачем пластика ребёнку, который и так свободен
Второй блок называется основами сценического движения. Работают в нём с физическими зажимами, координацией, чувством ритма и пластической выразительностью, то есть с умением выразить состояние жестом и телом.
Родителю из профессии стоит смотреть не на общую пластичность, а на один момент: что происходит с телом, когда ребёнку дают задачу. Свободный в игре ребёнок часто каменеет, как только от него требуется результат, и видно это по плечам и по кистям рук.
Зажим не относится ни к капризам, ни к особенностям характера. Он появляется ровно тогда, когда на человека посмотрели и чего-то от него ждут, и снимается не уговорами, а работой. Именно поэтому телесный блок нужен даже тому ребёнку, который дома прыгает по дивану и никого не стесняется.
Есть и практическая сторона, о которой вспоминают перед камерой. Координация нескольких процессов одновременно — двигаться, говорить, слышать партнёра, помнить, откуда выходить, — тренируется только упражнениями, и ни насмотренность, ни талант её не заменяют.
Тренинг: внимание, воображение, память, партнёр
Третий блок отвечает за то, из чего потом собирается любая сцена. Актёрский тренинг развивает память и внимание, раскрывает воображение и учит слышать, видеть и чувствовать партнёра.
Устроен он упражнениями, и в начинающих группах занимает около семидесяти процентов времени занятия. Цифра эта пугает родителей, которые ждали «уже репетиций», а на деле означает простую вещь. Сначала инструмент, потом работа инструментом.
Отдельно стоит сказать про работу с партнёром, потому что её пропускают чаще прочего. Сцена оживает в ту минуту, когда один перестаёт тянуть внимание на себя и начинает отвечать на то, что сделал другой. В ремесле для этого есть старое выражение про петельку и крючочек. Либо мы зацепились, либо просто стоим рядом и говорим по очереди.
Ребёнку из театральной семьи этот шаг даётся тяжелее, чем остальным. Он привык быть интересным, а тут интересным надо сделать партнёра.
В тренинге проверяется и вторая половина занятия, о которой редко думают. Ждать очереди, держать в голове задачу и смотреть, как то же самое делает другой, — отдельная работа, и она сложнее, чем кажется со стороны. Ребёнок, который включается только на своём выходе, в спектакле разваливает чужие сцены, сам того не замечая.
Разбор: что взрослый делает с текстом и почему без него занятия нет
Четвёртый блок отличает школу от кружка надёжнее всего остального. Разбор начинается с вопроса, чего персонаж добивается от другого человека прямо сейчас и что он для этого делает.
Слова «сыграй грусть» и «покажи страх» задают ребёнку невыполнимую задачу, и выполняет он её единственным доступным способом — гримасой. Дальше гримаса закрепляется, и разбирать её приходится годами. Работающий вопрос звучит иначе: чего ты хочешь от него в этой сцене и что ты делаешь, чтобы получить своё.
Работа идёт этюдным способом. Сцену сначала пробуют, потом из найденного собирают рисунок роли, и ребёнок оказывается соавтором, а не исполнителем чужого решения. Способ описан ещё Станиславским, и ничего экзотического в нём нет.
Проверяется этот блок одним вопросом на пробном занятии. Спросите, как разбирают роль. Если в ответ звучит «показываем, как надо, и ребёнок повторяет», вы получите копию взрослого, а не работающего ребёнка.
Вопросы, по которым школа отличается от кружка за одну минуту разговора: «Из чего состоит занятие по блокам и сколько минут на каждый» · «Что вы ставили в прошлом сезоне и кто выбирал материал» · «Как вы разбираете роль, когда у ребёнка третий раз подряд не выходит».
Материал: как понять, что репертуар не занижен под возраст
Пятый блок про текст, на котором всё это применяется. По нему видно отношение места к детям. Занижение выглядит узнаваемо: зайчики и снежинки в двенадцать лет, стихи «про дружбу» вместо живой литературы, сценарии из интернета.
Смотреть стоит на три вещи. Что ставили в прошлом сезоне. Кто выбирал материал. Обсуждают ли с детьми, о чём спектакль и зачем его вообще ставить.
Мы специализируемся на современной литературе и драматургии, то есть на текстах после девяностого года, и выбор такой сделан сознательно. Детям и подросткам нужен разговор про то, что происходит с ними сейчас, а на таком материале он получается сам собой. На чтецком конкурсе «Дебют» условие ещё жёстче: только современные тексты, поэзия до двух минут, проза до трёх.
Из авторов, которых мы рекомендуем, чаще всего работают Андрей Усачёв, Юнна Мориц, Юрий Коваль, Кейт ДиКамилло, Дина Сабитова и Эдуард Веркин. Список этот полезен и сам по себе, даже если до занятий дело пока не дошло.
Чего в детском занятии быть не должно
Первое, чего быть не должно, это работа на результат в ущерб процессу. Если группа два месяца подряд репетирует один номер к отчётному концерту и больше ничего не делает, тренинга там нет, а есть натаскивание.
Второе — показ вместо разбора. Взрослый, который каждую роль играет сам и просит повторить, экономит время и лишает ребёнка единственного, ради чего всё затевалось.
Третье — занятие без речевой части. Речь ставится долго и скучно, поэтому её выкидывают первой, а замечают пропажу через год, когда ребёнка перестают слышать в зале.
Четвёртое — разговор о таланте при детях. Деление группы на способных и остальных ломает ровно то, ради чего дети сюда ходят: место, где пробовать безопасно.
Как собрано занятие в «Дети райка» и что меняется за первые два месяца
Занятие базового формата идёт два часа раз в неделю, и внутри стоят три дисциплины сразу: актёрское мастерство, сценическая речь и основы сценического движения. Все занятия группы весь сезон ведёт один педагог. В начинающих группах около семидесяти процентов времени занимает тренинг, дальше доля смещается в сторону материала и репетиций спектакля.
Порядок внутри занятия узнаваемый для любого, кто работал в театре. Речевая разминка на дикцию, дыхание и голос. Работа с телом и пластикой. Тренинги на внимание, воображение и ритм. Игровые упражнения, через которые младшие входят в работу без ощущения урока. Дальше материал.
Отдельно про подготовку спектакля, потому что она устроена так же по блокам. Сначала тренинги — речь, снятие зажимов, внимание и фантазия, ритм, пластика, иногда вокал и хореография. Потом выбор материала вместе с детьми: читаем, обсуждаем, про что спектакль и зачем мы его ставим. Потом репетиции, сборка сцен и технические прогоны со светом, звуком и костюмами, а костюмы и декорации делает художественно-постановочная часть студии.
Теперь про сроки, раз уж вы умеете отличать работу от обещаний. Перемены идут маленькими шагами и у каждого ребёнка по-своему. При честном сравнении «в сентябре и в ноябре» разницу со стороны обычно замечают примерно через два месяца, и первым обычно меняется дыхание и посыл, а следом отношение к замечанию. Гарантией это не является, это наблюдение.
И последнее, про вход. Педагоги студии — действующие актёры и режиссёры, и обязательное условие при приёме, помимо образования, это опыт работы с детьми, включая режиссёрский и постановочный. Группу и программу подбирают на бесплатном знакомстве, которое проходит один на один: сначала короткая работа с ребёнком, потом разговор с вами. Какие программы и возрастные группы идут сейчас, видно на странице программ, а о том, почему две реплики бывают сложнее монолога, написано отдельно в материале про актёрскую задачу.
Вопросы родителей
Ребёнок вырос в театре и всё уже видел. Ему не будет скучно в начинающей группе?
Насмотренность и умение — разные вещи, и скучно обычно бывает первые два занятия, пока ребёнок не упрётся в речевую разминку. Если он действительно готов, уровень определяет педагог после личного знакомства: бывает, что сильный новичок сразу стартует в продолжающей группе. Отбора по способностям при этом нет, речь о подборе места по темпу и опыту.
Сколько времени на занятии занимает тренинг и когда начинается работа над спектаклем?
В начинающих группах тренинг занимает около семидесяти процентов занятия. Дальше доля меняется: большую часть времени идёт работа с материалом или репетиция, а тренинговые упражнения остаются в разминке. Само занятие базового формата длится два часа раз в неделю.
Что такое этюдный способ работы?
Сцену сначала пробуют, а потом из найденного собирают рисунок роли. Ребёнок не получает готовый рисунок, который надо повторить, он предлагает и проверяет. Способ этот описан ещё Станиславским и лежит в основе классической театральной педагогики, на которую опирается программа студии.
По каким текстам вы ставите спектакли?
Студия специализируется на современной литературе и драматургии, то есть на текстах после девяностого года. На чтецком конкурсе «Дебют» это условие жёсткое: тексты берут только современные. Из авторов, которых мы рекомендуем детям и подросткам, часто встречаются Андрей Усачёв, Юнна Мориц, Юрий Коваль, Кейт ДиКамилло, Дина Сабитова и Эдуард Веркин.
Когда станет видно, что занятия работают?
Перемены идут маленькими шагами и у каждого ребёнка по-своему. Если честно сравнить, каким он был в сентябре и каким стал к ноябрю, разницу со стороны обычно замечают примерно через два месяца. Это наблюдение, а не срок, обещанный вашему ребёнку.
Спросите не про программу, а про то, из чего состоит ближайшее занятие
Описание программы пишут для сайта, и по нему ничего не понять. Расписание одного занятия по блокам пишут для себя, и по нему видно всё сразу: сколько минут на речь, сколько на тело, что делают в тренинге, на каком тексте работают. Человек, у которого такое расписание есть, назовёт его за минуту. Человек, у которого его нет, начнёт рассказывать про творческую атмосферу. Разницу между двумя этими ответами вы услышите быстрее, чем ребёнок успеет разуться.