Эмоциональный ребёнок: как помочь ему говорить «я хочу» вместо крика и слёз

Обычно это выглядит так. Ребёнок стоит посреди кухни и ревёт в голос. На вопрос «что случилось» он ревёт громче, на «скажи словами» опускается на пол. Через двадцать минут выясняется, что он хотел такой же йогурт, как у брата, и синюю ложку, и обе эти вещи спокойно лежали в холодильнике и в ящике.

Взрослый видит истерику на ровном месте. Внутри у ребёнка происходит другое. Желание у него ясное и очень сильное, а слов, которыми желание передают другому человеку, под рукой не нашлось. Наружу пошло то, что было под рукой: громкость, слёзы, тело на полу.

Бывает и тихий вариант. Другой ребёнок в такой же ситуации не кричит вовсе, а отходит к окну и весь вечер отвечает «ничего». Родителю кажется, что первый скандалит, второй дуется. Оба при этом остались с одним и тем же несказанным «я хочу» и оба ждут, что взрослый догадается сам.

Почему сильное желание выходит криком

Хотение приходит к ребёнку целиком и сразу. Оно не разложено на части, у него нет ни адресата, ни формулировки. Есть только тяжёлое «надо, чтобы стало по-другому», примерно как жажда. Взрослый эту работу за собой давно не замечает, потому что между «хочу пить» и «налей мне, пожалуйста» у него проходит доля секунды.

Ребёнку тот же путь даётся не сразу. Сначала надо разобрать, чего именно хочется, из десятка похожих вещей. Потом сообразить, кто рядом может это дать. Потом собрать фразу и произнести её человеку в лицо, заранее зная, что он имеет полное право отказать. Четыре действия подряд, и на каждое нужно время, которого в разгар желания уже нет.

Пока дорога не пройдена, желание идёт коротким путём. Крик, слёзы, повисание на руке, отказ идти дальше по улице. Всё это срабатывает быстрее любых слов и почти всегда приводит взрослого, поэтому с точки зрения ребёнка способ отличный и проверенный.

Дальше складывается привычка. Ребёнка, которого понимают по крику, слова не выручают ничем: короткая дорога работает, а длинная требует усилий и кончается неизвестно чем. Родители в это время честно учат его говорить спокойно, только выбирают для урока самую неподходящую минуту — разгар истерики, когда формулировать не способен вообще никто.

Есть и обратная история, которая пугает родителей меньше, а обходится дороже. Тихий ребёнок довольно быстро выясняет, что просить неловко или бесполезно, и перестаёт. Он не требует, не мешает и не устраивает сцен, поэтому взрослые считают его удобным. Обнаруживается это годам к десяти, когда на вопрос «чего ты хочешь» он отвечает «мне всё равно» и говорит это совершенно искренне.

Главная мысль: крик и молчание — два конца одной и той же нехватки. Желание у ребёнка есть, а способа передать его другому человеку словами пока нет.

Из чего собирается просьба: желание, адресат, слова и право на отказ

Жалоба «он не может сказать, чего хочет» распадается на пять разных умений. Ломается обычно одно из пяти, и пока непонятно какое, домашние усилия уходят наугад.

Само желание. Ребёнку нужно различить, чего именно он хочет, внутри общего «мне сейчас плохо». Расстояние между «хочу, чтобы меня взяли третьим в игру» и «всё дурацкое» огромное, а изнутри эти два состояния ощущаются почти одинаково. Пока желание не отделилось от общего недовольства, называть попросту нечего, и вопрос «чего ты хочешь» упирается в новую волну слёз.

Адресат. Просьбу говорят кому-то. Дети очень часто произносят её в воздух: «ну почему всегда не я», «а мне никто не даёт». Формально сказано, но не сказано никому, и отвечать на такое некому.

Слова. Готовая фраза, которую можно взять и произнести. У взрослого таких заготовок сотни, у шестилетнего пять или шесть, и половина из них звучит требованием, потому что других он рядом с собой не слышал.

Право попросить. Здесь всё решает домашний опыт. Ребёнок, которому на «я хочу» много раз ответили «мало ли что ты хочешь», перестаёт начинать фразу с этих слов. Желание при этом никуда не девается и начинает искать обходные пути: обиду, торг, долгое выразительное молчание в углу.

Готовность услышать «нет». Просьба всегда рискованная. Тот, к кому обращаются, вполне может отказать, и ребёнок это отлично понимает. Молчание часто выбирают именно на этом месте: не попросил — не отказали, самолюбие цело.

Колонка справа существует не ради точного слова. От того, какое из пяти умений просело, зависит, чем взрослый займётся сегодня вечером, и не уйдёт ли этот вечер на тренировку того, что у ребёнка и так работает исправно.

В шесть лет просят руками, в девять начинают торговаться

Умения из списка выше нужны в любом возрасте. Меняется не набор, а то, чем ребёнок пользуется вместо недостающего.

Шесть-семь лет: желание бежит впереди слов

В этом возрасте просьба часто остаётся телесной. Ребёнок тянет взрослого за руку к нужной полке, кладёт вещь ему на колени, встаёт молча рядом и ждёт. Взрослый всё понимает без слов, обоим удобно, и повода менять способ не возникает годами.

Есть и вторая особенность этих лет — скорость. Желание доходит целиком и мгновенно, а промежутка, в который помещаются слова, ещё почти нет. Просить в такую секунду ребёнок не может физически, зато прекрасно может через полчаса, когда буря улеглась. Разбор поэтому устраивают спустя время, а не в разгар, когда формулировать не способен ни он, ни взрослый рядом с ним.

Работает при этом только игра. Шестилетний не станет учиться просить ради умения просить, а вот выпросить у соседа деревянный меч, без которого не выйдет никакого пирата, — совсем другое дело. В «Дети райка» у младших почти вся речевая работа спрятана внутрь игры ровно поэтому: когда интересно, ребёнок делает то, о чём сам про себя не подозревал.

Семь-десять лет: ребёнок начинает подбирать форму под человека

К школе у ребёнка возникает выбор адресата. Он уже понимает, что одному и тому же взрослому можно сказать по-разному, и начинает пробовать: сначала жалобно, потом сердито, потом через обмен. Взрослые называют это хитростью. На самом деле это первые опыты по подбору формы под человека.

Одновременно появляется класс, и просьба становится публичной. Поднять руку и сказать «я не понял» — значит объявить об этом тридцати ровесникам. Многие дети выбирают промолчать и разобраться потом. К третьему классу привычка расползается дальше: молчат уже про «можно выйти», про «мне не видно с моего места», про потерянную сменку.

Год-другой такой практики выглядят снаружи спокойным ребёнком. Внутри копится довольно много несказанного, и обнаруживается оно дома, где безопасно, обычно в форме взрыва из-за невымытой чашки. Взрослый в этот момент искренне не понимает, при чём тут чашка, потому что о накопленном за год несказанном ему никто не докладывал.

«Хочу», «не хочу» и «помоги»: три высказывания, из которых ломается обычно одно

Жалоба обычно звучит общо, а трудность за ней стоит совершенно конкретная. Высказываний, ради которых всё затевается, три, устроены они по-разному, и ребёнок вполне может уверенно владеть одним и не иметь двух остальных.

«Я хочу» — самое раннее и самое понятное. Оно даётся легче прочих, потому что желание толкает изнутри и само ищет выход. Ломается тут обычно не способность, а разрешение: ребёнок молчит, потому что усвоил, что своими хотениями лучше не занимать взрослых.

«Я не хочу» — отказ, и он труднее в разы. Отказ выглядит ссорой, ставит ребёнка против человека, которого он любит, и требует выдержать чужое недовольство. Дети, которых взрослые зовут удобными, чаще всего умеют просить и совсем не умеют отказывать. Соглашаются на всё, а потом плачут вечером без видимой причины и сами не могут связать одно с другим.

«Помоги мне» — третье и самое позднее. Тут мешает не вежливость, а стыд: попросить помощи значит признать при всех, что не справился. Восьмилетний скорее просидит урок над непонятной задачей, чем поднимет руку. Дома то же самое выглядит как испорченная поделка в мусорном ведре и заявление, что ему вообще не нужна была эта поделка.

Проверить, какое из трёх просело, можно за неделю обычных наблюдений. Отметьте, что ребёнок говорит, когда хочет добавки, когда ему подсунули нелюбимый свитер и когда у него не выходит домашнее задание. Три ситуации дают три ответа, и работать дальше надо ровно с тем, где вместо фразы вышло что-то другое.

Когда крик — часть возраста, а когда стоит присмотреться

Большая часть того, что тревожит родителей, относится к обычной жизни шести-девятилетнего человека и проходит сама. Несколько вещей стоит заметить вовремя, потому что разговорами дома они не выправляются.

Слева обычная неделя, которую семья переживает без всякой помощи со стороны. Справа то, с чем ребёнок своими силами уже не справляется, и тут разумнее один раз показаться детскому психологу, чем год гадать самим.

Месяц дома: как дать ребёнку слова для «я хочу»

Домашняя работа даёт сдвиг при одном условии. Она идёт в спокойное время и короткими подходами, потому что посреди слёз ни одно из пяти умений не включается.

1. Называйте желание вслух за него. «Ты хотел такую же ложку, как у брата» — без вывода в конце и без замечания про поведение. Ребёнок слышит, что его хотение существует и у него есть имя.
2. Давайте готовую фразу целиком. «Скажи так: мам, я хочу ещё одну серию». Первое время он повторяет дословно и с вашей интонацией, потому что берёт готовое. Этап нормальный.
3. Отвечайте на просьбу раньше, чем на крик. Если после спокойного «дай, пожалуйста» ничего не происходит, а после воя происходит немедленно, ребёнок делает единственный разумный вывод и повторяет его завтра.
4. Разрешайте отказ хотя бы там, где он ничего не стоит. Какой свитер, какой сок, идти во двор или домой. Ребёнок, который ни разу не сказал «не хочу» безнаказанно, не скажет этого и там, где это будет действительно важно.
5. Просите сами и вслух. «Мне нужна помощь, подержи, пожалуйста, дверь» — это образец, который он возьмёт целиком. Взрослые обычно просят детей молча, жестом или тоном, а потом удивляются, откуда берётся требовательность.

Что дать ребёнку вместо «скажи нормально»: «Я хочу…, можно?» · «Мне не нравится, когда…» · «Помоги, я не справляюсь» · «Я хочу подумать» · «Спасибо, я не буду».

Разговор через полчаса после бури может выглядеть так.

Последняя реплика и есть цель всей работы. Ребёнок назвал вещь, назвал того, к кому обращается, и добавил, что именно его задело, — три части просьбы собрались в одну фразу. Поначалу такие фразы будут звучать грубовато и очень прямо. Сглаживать их пока не надо: вежливость наращивается поверх готового умения, а если начать с вежливости, ребёнок просто снова замолчит.

Три родительские привычки, после которых просить перестают

Каждая из трёх совершается из лучших побуждений и в ту секунду ошибкой не выглядит.

Про первую строку стоит сказать отдельно, потому что она самая незаметная. Внимательный взрослый читает ребёнка мгновенно и подаёт нужное до всякой просьбы. Ребёнку при этом просто негде обнаружить, что слова вообще для чего-то нужны, и первые годы он растёт в мире, где желания исполняются молча.

Когда дело не только в словах для желаний

Часть историй словами не решается, и сказать об этом лучше прямо, чем потом гадать, почему месяц разговоров ничего не изменил.

Первое. Бывает, что ребёнок отлично называет своё желание и всё равно каждый раз скатывается в крик, потому что удержаться между «хочу» и действием у него не выходит. Тут дело уже не в словарном запасе, и помогает работа с самой вспышкой. Как устроены умение заметить своё состояние и умение его назвать, подробно разобрано в материале про эмоциональный интеллект у детей.

Второе. Если отказ или несогласие ребёнок выражает кулаками, разговор идёт про другое: между желанием и ударом надо чем-то заполнить промежуток. Про это есть отдельный разбор — про детскую агрессию в школьном возрасте.

Третье, и о нём стоит сказать вслух. Если ребёнок замолчал недавно и резко, если вместе с молчанием пришли ночные пробуждения, боли в животе по утрам, вернувшийся ночной энурез, отказ от еды или новые навязчивые движения, дело не в словах для желаний. Ни один из этих признаков сам по себе диагнозом не является. Важно, что адресаты у них разные. Поведение, страхи и перемены в настроении разбирает детский психолог. Телесное — сон, живот, аппетит — сначала показывают педиатру, потому что за таким часто стоит обычная физиология. Диагнозы мы не ставим, врача собой не подменяем и решать за него не берёмся.

Что придётся делать вам. Слова для желаний ребёнок берёт дома, потому что дома с ним разговаривают семь дней в неделю, а на занятие он приходит один раз. Если взрослые в семье своих просьб не произносят вслух, ребёнок не услышит образца нигде. Начать проще с себя: раз в день сказать при нём, чего вы сейчас хотите и от кого. Совет скучный и самый действенный из всех, что здесь написаны.

Почему на площадке просьбу приходится произносить вслух

Просить учатся где угодно, и театр тут далеко не единственное место. Своя особенность у площадки всё же есть, и держится она на устройстве сцены. Сцена не складывается, пока один человек чего-то не добился от другого, поэтому просьба здесь входит в условия работы.

Отклик приходит быстро и понятно. Ребёнок попросил невнятно, партнёр не разобрал, действие встало. Видят это сразу все восемь-двенадцать человек группы, а не проверяющий в конце четверти. Отдельно уговаривать его говорить понятнее никому при этом не приходится, потому что без внятной просьбы игра дальше просто не идёт.

Вторая вещь — право отказать. Партнёру на площадке разрешено не соглашаться, и ребёнок впервые сталкивается с тем, что просьбу можно повторить иначе, а не только громче. Он пробует уговорить, обменять, зайти с другой стороны, отступить и вернуться. Всё это и есть та работа, которую дома за него обычно делает крик.

Здесь же проходит разница со школьным уроком, и она не про качество. У класса своя задача: провести тридцать человек через программу, поэтому нужное там раздают по общему вопросу ко всем сразу — «всем понятно?», «кому не хватило листочка?». Ребёнку достаточно кивнуть или поднять руку вместе с другими. Сцену же за него никто не соберёт: пока он сам не попросит партнёра о том, что ему нужно, ничего не произойдёт. Школа с этим и не должна работать. Место для такой пробы просто должно быть где-то ещё.

Есть и третья вещь, которую замечает скорее педагог. Просить ребёнок продолжает не из послушания: каждая удавшаяся попытка подтверждается следующей, на этой цепочке он и держится. Набранное на площадке всплывает потом у доски и во дворе, ради чего всё и затевается.

Как в «Дети райка» ребёнок учится просить, отказывать и звать на помощь

Просить у нас нигде не учат отдельным предметом. Всё идёт внутри пяти дисциплин: актёрское мастерство, сценическая речь, сценическое движение, постановка спектакля и чтецкие конкурсы. Ступеней четыре, и растянуты они на годы.

Первая ступень: знакомство, на котором видно, о чём ребёнок просит сам

Первая встреча с педагогом проходит онлайн, до всякой группы. Несколько минут родитель сидит рядом, потом уходит из кадра. Дальше смотрят на три вещи: слышит ли ребёнок задание с первого раза, что он делает с незнакомой задачей и зовёт ли кого-нибудь, когда застревает.

Отбора по способностям в базовые группы у нас нет, и таланта эта встреча не измеряет. Задача другая — увидеть, где ребёнок находится сегодня, и договориться с семьёй, куда двигаться дальше. Молчаливому она нужна больше всех. Он приходит туда, где незнакомо буквально всё, и один заранее знакомый взрослый снимает с него часть этой новизны.

Вторая ступень: игра, где нужное можно получить только у соседа

Первый год у младших состоит из игровых заданий и коротких этюдов. Устроены они так, что предмет, роль или место в игре лежат не у педагога, а у другого ребёнка, и достаются они через обращение к нему.

Обращений таких за занятие набирается несколько десятков, и каждое короткое. Никто при этом не объясняет ребёнку, что просить полезно: без просьбы игра просто стоит на месте.

Третья ступень: партнёр, который имеет право сказать «нет»

Работа в паре держится на чужой реакции. Партнёр может не согласиться, может согласиться не сразу, может согласиться и передумать посреди сцены. Для ребёнка это первый опыт, где отказ оказывается не катастрофой, а началом следующего хода.

Здесь же разбирают вторую сторону дела, отказ от собственного имени. Сказать партнёру «я не буду так делать» на глазах у группы трудно, и трудность эта настоящая. Педагог не требует переживания любой ценой и не трогает домашних обстоятельств: материал берут из воображения, а не из личной жизни ребёнка.

Четвёртая ступень: показ и зачёт, где сказанное уже не переспросят

К ноябрю у младших идёт чтецкий конкурс «Прочтение», в феврале — «Дебют». На «Дебюте» призовых мест нет вовсе, диплом получает каждый участник, и сравнения детей между собой мы избегаем намеренно. Зимой в базовых группах проходит зачёт по сценической речи, весной — зачёт по актёрскому мастерству, где смотрят уже не звучание, а то, чего ребёнок в сцене добивается от партнёра.

Ошибка на всех четырёх ступенях считается рабочим материалом. Сцену уточняют, пробуют ещё раз, договариваются заново, и замечание относится к задаче, а не к самому ребёнку. Набор идёт с шести лет, самый младший возраст, с которым мы работаем, — пять лет и десять месяцев. Как устроены занятия для дошкольников и что происходит на них в первый год, показано на странице для дошкольников.

Вопросы родителей

Ему шесть, любое «нет» заканчивается рёвом на полу. Это характер?

Скорее возраст и нехватка средств. В шесть лет желание доходит до ребёнка целиком и мгновенно, а тормозить его пока нечем: та часть, которая у взрослого держит паузу между «хочу» и действием, дозревает годами. Рёв тут работает как единственный доступный усилитель. Помогает не уговор в разгар истерики, а разговор через полчаса, когда всё улеглось: что ты хотел, у кого, какими словами это можно было сказать. Разговор придётся повторить много раз, и первые месяцы будет казаться, что он ни к чему не ведёт.

Дочь молчит и ничего не просит. Хорошо ведь, что она не капризная?

Тихий вариант тревожит родителей меньше, а разбирается дольше. Ребёнок, который перестал просить, обычно сделал вывод, что просить бесполезно или стыдно, и теперь обходится без своих желаний вовсе. Проверить несложно. Спросите не «чего ты хочешь», а предложите выбор из двух конкретных вещей и посмотрите, сумеет ли она выбрать. Если любой выбор упирается в «мне всё равно» и «как хочешь», начинать стоит с мелочей: какой сок, какая футболка, в какую сторону идём гулять.

Учительница говорит, что в школе он не отвечает и ни о чём не просит. Дома при этом болтает без умолку.

Разница объясняется составом слушателей. Дома ребёнка слышат один-два человека, которые знают его наизусть и достроят непонятое. В классе просьба произносится при тридцати ровесниках, и цена ошибки для ребёнка совсем другая: он боится не учителя, а того, что кто-то фыркнет. Начинать проще с самых бытовых фраз, отрепетированных заранее: «можно выйти», «я не понял задание», «дайте, пожалуйста, ещё раз». Если ребёнок не хочет говорить в школе вообще ни с кем и это длится месяцами, стоит показаться детскому психологу.

Как отличить просьбу от манипуляции? Не разбалуем ли мы его?

Разница видна по тому, что происходит после отказа. Ребёнок, который просит, услышав «нет», расстраивается и через какое-то время возвращается к своим делам. Ребёнок, который давит, после отказа усиливает нажим и переходит на то, что действует на вас больнее всего. Отвечать на второе уступкой действительно не стоит. При этом сама формулировка «я хочу» ничего не портит: желание, названное вслух, обсуждать намного легче, чем то же самое желание в виде получасового нытья.

Мы объясняли сто раз, что нужно говорить словами. Почему не работает?

Потому что «говори словами» — это указание, а не слова. Ребёнок и рад бы, только фразы у него в голове нет, и достать её неоткуда. Работает другое: вы произносите готовую реплику от его имени и разрешаете повторить. «Скажи так: мам, я хочу посмотреть ещё одну серию». Первое время он будет повторять дословно и с вашей интонацией. Через несколько недель появятся собственные варианты. Звучать они будут криво и очень прямо, что как раз хороший знак.

Через сколько времени станет спокойнее?

Первым меняется не количество слёз, а то, что происходит между желанием и взрывом. У ребёнка появляется пауза в одну-две секунды, и в неё иногда помещается фраза. Родители замечают такие паузы примерно через месяц-полтора ежедневных коротких разговоров. Сами истерики уходят гораздо медленнее и никуда не деваются полностью ни в шесть лет, ни в девять, потому что усталость и голод отменяют все навыки разом. Сроков тут никто заранее не назовёт.

Просьба начинается там, где второму можно отказать

Пока ребёнок добивается своего криком, он имеет дело не с человеком, а с препятствием: надавил сильнее, препятствие поддалось. Просьба устроена иначе. В ней есть второй, у которого своя воля и полное право сказать «нет», и именно поэтому её приходится произносить словами, выбирая момент и формулировку. Ребёнок, у которого такой опыт набрался, спорит спокойнее и отказывает вежливее, чем тот, кого просто научили не кричать. Разница обнаружится не завтра, зато держится она потом всю жизнь.

Подобрать группу под ребёнка Посмотреть программы

Похожие статьи

• Ребёнок показывает горе прижатыми к груди руками: что делают на сцене вместо штампа
• Ребёнок расстраивается, когда не получается: что делать взрослому в первые пять минут
• Как театральные занятия учат ребёнка эмоциям: чем «злюсь» отличается от «обиделся»
• Эмоциональный интеллект у детей: почему ребёнок не может объяснить, что с ним